Мужчина же не идиот, и он никогда не читает, что там написано на тюбике, – он утром только заглядывает в интернет, чтобы узнать, не началась ли какая ночью война. Так нет: вот тебе одинаковые тюбики с каракулями на обратной стороне – и давай, мужик, думай, как будто у тебя других дел нет. А я вам передать не могу, что чувствуешь, когда у тебя полный рот крема для бритья, который уже размазался по резцам и коренным зубам.

Через двадцать минут я попытался забить с помощью кофе этот непередаваемый вкус, но без особого успеха.

Потом я схватил ключи от машины и побежал по лестнице вниз с седьмого этажа, потому что лифт не работал уже шесть недель, ну и пусть. Это даже хорошо. Вот ходили бы люди по лестнице пешком почаще – и реже бы болели сердечными болезнями. А у женщин фигуры были бы стройнее.

На втором этаже я вспомнил, что не взял мобильник. Мало того – я вдруг сообразил, что будильник в телефоне не сработал, вот ведь сволочь. Я развернулся и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался наверх – и это было уже совсем не так здорово.

На шестом этаже открылась дверь – эта зараза Кошмарина в своем сером халате прокричала мне вслед:

– Я на тебя жалобу напишу! Ты хулиган!

Я показал ей средний палец – международный знак симпатии и доброжелательности, не требующий перевода, потому что человек ведь имеет право бегать по лестнице, сколько хочет и сколько может, – и влетел в свой дом.

Я перерыл свою квартиру всю, целиком, – нет. Ни в ванной, ни в спальне, ни даже – смилуйся, Боже! – в гостиной, ни в кухне, нигде на сорока квадратных метрах купленного в ипотеку жилища, за которое я еще буду расплачиваться лет пять, не было ни следа моего мобильника.

А время-то шло.

Так, сказал я себе, сядь спокойно и постарайся вспомнить, когда и где в последний раз…

Вот! В последний раз я его видел, когда будильник себе ставил! В пивной, черт, в этом уродском «Весеннем вечере»! Времени было ноль-ноль тридцать восемь. Хотя нет… в пивной я только собирался его поставить, а вот опцию «будильник» – это я уже в машине выбирал. Точно в машине. Но почему в машине?

Или… Или… Ну соберись же, парень! Я мог, мог – но не должен был – оставить его в машине. Да, да, скорей всего именно в машине – потому что я же хотел его поставить еще в пивной, но официант вдруг заявил нам, что уже прошло полчаса после закрытия… Ну, значит, точно, в машине я и оставил этот проклятый мобильник! Помню, как будто это сегодня было!

Потому что это и было сегодня.

Теперь я несся вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Времени оставалось все меньше. Дверь на шестом этаже снова отворилась, но на этот раз я решил не обращать внимания на кошмар в сером халате и на вопль:

– Ты еще пожалеешь!

Подумаешь – напугала. Я жалею о стольких вещах, что одной больше, одной меньше – мне терять-то нечего. О чем стоит жалеть, так это о своей жизни в целом. Хотя если посмотреть реально – ну да, я, конечно, не президент, но плюсы у меня есть, и весомые.

И потом – я ведь с этой каргой на брудершафт не пил!

Вот тебе и воспитание. Ох уж эти современные старики!

Я выбежал из подъезда – а нужно сказать, что живу я в многоэтажке, каких в нашем микрорайоне шестнадцать штук. И сердце у меня упало.

Я, вне всякого сомнения, стоял перед своим домом, видел свою парковку – абсолютно такую же, как и все остальные парковки в нашем районе, вот и мусорный бак справа, как обычно, вот двухнедельный, уже слежавшийся сугроб, со всех сторон разрисованный желтыми потеками мочи местных псов, вот машины стоят – как попало, кто куда смог – тот туда и встал, но…

Ну класс.

Ни одна из этих машин не была моей.

Ни слуху ни духу от моей машины.

Мне сразу стало нехорошо и жарко, хотя мороз был градусов пятнадцать, не меньше. Ладно машина, тут я страховку получу, да еще и больше, чем если бы удалось ее кому-нибудь продать. Но мобильник!

Два года назад Марта подарила мне его на день рождения – наверно, хотела меня таким образом поздравить с «Липой». Мало того что это был дорогой телефон – у меня же там все контакты, все с великим трудом годами собиравшиеся номера Очень Важных Людей, целый список клиентов, доступ к почтовому ящику и – о нет! – фотографии трех последних наших поездок с Мартой, которые я все никак не мог собраться перегнать на компьютер, – вся моя жизнь! А еще – Последняя Фотография, присланная мне Доброжелателем, которая, как и многое другое в моей жизни, изменила ход истории. И пусть это не всемирная история – но она моя, а следовательно – для меня почти то же самое.

Вот черт!

И эти фотографии сейчас кто-то разглядывает, потому что получил доступ к моему телефону, ко всей моей жизни! И ржет – а я не могу даже позвонить Толстому и сказать, что задерживаюсь!

У меня там Марта в купальнике, Марта в воде, черный аист над Вислой, дрозды, которые строят гнездо, – правда, дроздов почти не видно… Марта на скутере, Марта везде, Марта причесывается и Марта спит… Марта с… бррр…

Эх, добраться бы до этого сукина сына – так он бы костей не собрал! Вот это облом!