Игуменья благословила Мотрёньку, и тотчас же вышла; воротясь, она сказала:

— Я сейчас послала за отцом Иосифом. Он принял предсмертное покаяние твоего доброго отца, Василия Леонтиевича, и принёс тебе от него родительское благословение; искал тебя, да нигде не нашёл... как же рад будет святой старец!.. Нарочно для тебя и для матери твоей предпринял дальний путь в Диканьку; да и сюда в Полтаву поспешал к нам на праздник повидаться и навсегда проститься со мной, — говорит: «Больше уж не приведёт мне Господь видеть вас», — как милосердный Господь чудно устроил всё к нашему утешению! Владычице Небесная!..

Через неделю с лишком после этого, среди зелёного поля по дороге, легонько торопя волов, ехал обратно в Решетиловку старик и думал: «Я и не знал, кого вёз с собою в монастырь; сказано: на всё воля Господня. Я ей рассказываю про Кочубееву дочку, а она-то и была, сама Матрёна Васильевна!.. Не захотела, серденько, славы и богатства матери земной — Небесной Матери пошла служить...».

Кануло в вечность столетие, исчезло всё минувшее, быстротекущая река времени в своём течении унесла и все думки и все дела человеческие, от глаз наших, но не от глаз Божьих; потопила их в неизмеримой глубине, в пропасти общего земного забвения; и от всего минувшего ещё не поглощены две могилы.

Одна из них в Киеве, по правую сторону Святой Лавры, при входе в трапезу, покрыта чугунною доскою.

Как будто бы в подтверждение собственных слов Кочубея, сказанных духовнику своему Святайлу, народ указывает на могилу двух страдальцев, как на громко вопиющую притчу, святая истина которой — в словах Евангелия, слышанных Кочубеем, когда он вошёл в церковь, чтобы схватить невинного старца гетмана Самуйловича и предать его в руки врагов.

Другая, среди Полтавского поля, покрытая зеленью; в ней спят непробудным сном тысяча четыреста павших в битве православных воинов, жизнью которых куплено величие, могущество и благоденствие отечества нашего, и здесь же, на полях Полтавских, погребены козни вражеских народов; и с того часа жизнь мирная, жизнь благотворная разлилась по Малой России. Теперь невидимо ангел славы витает над могильным крестом, водружённым рукою могучего царя, и всюду слышимою трубою гласит в грядущие веки вечную славу Бога, благоволившего так чудно прославить смирение Петра, уничтожить гордые начинания и в конец разрушить неправедный совет Карла, Станислава и Мазепы, в котором нельзя не видеть явное орудие иезуитов; они его воспитали, направили, искусно довели до гетманской булавы и — до плачевной могилы.

1. Диканька — деревня, принадлежавшая Василию Леонтиевичу, находится в 22 верстах от Полтавы. Грамотою, данною 2 августа 1709 года государем Петром Великим, Кочубеевой, которая после взятия Батурина была освобождена из подземелья, куда ввергнул её Мазепа; возвращены ей все деревни и всё имение, принадлежавшее Василию Леонтиевичу.

2. Кочубей был главным действователем к погибели несчастного благочестивого гетмана Самуйловича, к этому его побудили; высокомерная жена, собственное честолюбие, и, наконец, хитрый и злобный Мазепа, сделавший из Кочубея орудие для собственного своего возвышения; это подтверждает Георгий Конисский. Голиков, Бантыш-Каменский, Маркевич, который говорит: «Деревни, полученные за труды при следствии о гетмане Самуйловиче, не пошли впрок Кочубею: выкупается кровью пролитая кровь. Он скрепил своим подписью донос на Самуйловича, получив за следствие деревни и чины, слёзы страдальцев, вопли семейства изгнанников, клятвы, присланные из Сибири, — убили его». Маркевич выписал это из кратких записок о Василие Леонтиевиче, составленных прямым потомком Кочубея. Родной дед его Ив. Андреевич Маркевич, был женат на Елисавете Васильевне Кочубеевой, родной правнучке Василия Леонтиевича.

Байер в своих древних Азовских и Крымских известиях довольно подробно описал первый Крымский поход, он говорит, что Кочубей и Мазепа первые подали мысль написать донос на Самуйловича, и неудачу Крымского похода отнести к его тайным изменническим замыслам. Впоследствии, когда донос был уважен и Голицын получил повеление свергнуть гетмана и отослать в Москву, Кочубей, с одним из полковников Московских войск, ночью арестовал гетмана в церкви а привёл его в княжескую палатку.

3. Батурин, бывшая столица Мазепы, доселе ещё указывают старожилы место, на котором стоял замок Мазепы; каменный мост, построенный гетманом, существует и в настоящее время; ещё не изменились прежние названия мест, хуторов, лесов и урочищ.

4. Казаки по примеру татар и турок, когда отправлялись в поход, всегда запасались кожухами и шубами; в знойные дни, особенно среди степи, они надевали их на опашку и этим средством умеряли невыносимый жар: мех не пропускал сквозь себя солнечных лучей.

5. Переяславль, уездный город Полтавской губернии, столица бывшего некогда Переяславльского княжения; земляная насыпь, ограничивавшая это княжение и поныне не изгладилась. В Малороссии существует поверье, что вал этот насыпал Козма и Дамиян с помощью двенадцатиглавого змея.

6. В Малороссии и в настоящее время в обыкновении: приехавшему просить руки дочери, если невеста или её родители не согласны и а брак, — класть в экипаж жениха гарбуз (тыкву), или угощать его тем же за столом.

7. Существует поверье между женщинами Украины, что если расчесать против месяца косу и проговорить какие-то слова, упомянув при том имя возлюбленного, то возлюбленный непременно влюбится в девицу и женится на ней; поверие это существует в Киевской и Черниговской губерниях.

8. Дума Мазепы вполне помещена в 3 части Истории Малой России Бантыша Каменского, в 1 издании, стр. 196.

9. В этой повести письма Мазепы к Матроне Васильевне помещены с переменою весьма немногих, не понятных для читателей, слов; письмо же, в котором так ясно доказывается, что Мазепа не только не свершил злодеяния, приписываемого ему писателями и романистами, но даже и Матрону от этого остерёг, и поместил в подлиннике, как лучшее, вернейшее и истинное тому доказательство.

Подлинные письма Мазепы, числом одиннадцать, напечатаны во втором издании истории Малой России, Бантыша Каменского и в истории Маркевича в 4 томе, стр. 220.