Но мы вышли за пределы двора, и меня встретило что-то вроде недавно сооруженной тренировочной площадки, высокие пальмы обрамляли обе стороны травянистой аллеи; в одном конце находились цели, а за ними что-то напоминавшее декоративное озеро, мерцавшее как блюдо голубого солнца.

За линией деревьев меж чешуйчатых стволов пальм передвигались тени. Еще стражники, на случай, если я надумаю сбежать.

— Мы составили небольшой тренировочный курс в ожидании вашего визита, — сказал Роджерс.

Я сглотнул.

Гостеприимные хозяева, в ожидании, встали по одну сторону. У Роджерса все еще был при себе пистолет, он держал его расслабленно, но его палец лежал на курке, а Жюльен правой ладонью касался рукояти сабли. Силуэты за деревьями стояли неподвижно, наготове. Даже насекомые и птицы будто затихли.

— Было бы жаль уйти, не увидев вас в деле.

Вудс Роджерс улыбался, но его глаза были холодны.

И — это же надо быть таким везучим — у меня было только одно оружие, и им я не умел пользоваться, чтоб его.

Не важно. Я смогу их завалить.

Старый драчун из Бристоля видел в них всего лишь еще одну пару конфликтных придурков вне таверны. Я вспомнил, как дрался Уолпол, абсолютно бдительный обо всем вокруг. Как я мог уложить этих двоих, а затем — ближайших стражников до того, как они успеют навести мушкеты? Да, у меня бы получилось, застав их врасплох…

"Вот этот момент, — подумал я. — Сейчас".

Я напряг и занес руку, чтобы нанести первый удар.

И сработал клинок.

— Прекрасно, Дункан, — поаплодировал Роджерс. Я перевел взгляд с него и ДюКасса на тень, которую я отбрасывал на траву. Я встал в эффектную позу с извлеченным клинком. Более того, казалось, я понял, как у меня это получилось. Напряжение мышц, которое шло из плеча и предплечья…

— Очень впечатляет, — сказал ДюКасс. Он шагнул вперед, взял мою руку и аккуратно привел в действие защелку, затем, очень осторожно, ладонью вернул клинок в его гнездо.

— Теперь давайте посмотрим еще раз, как вы это делаете.

Не сводя с него глаз, я шагнул назад и принял ту же позу. В этот раз обошлось без удачи, и, несмотря на то, что я еще не до конца понимал, что именно делал, я был абсолютно уверен, что у меня получится. Не спрашивай, откуда. Я просто знал. И в самом деле: щелк. Лезвие выскочило из укрытия и злобно заблестело в полуденном солнце.

— Немного шумит, — улыбнулся я, зазнавшись. — В идеале вы не должны были бы ничего услышать. А так — они в прекрасном состоянии.

Их задания бесконечно чередовали друг друга, но к концу мне показалось, что я их выполнял не столько ради того, чтобы убедить их, а сколько чтобы развлечь. Потом проверки закончились. Стража отошла в сторону, и даже ДюКасс, который весь облачался в осмотрительность, как в любимый плащ, будто ослабил бдительность. К моменту, когда мы покинули самодельную тренировочную площадку, он говорил со мной как с давним другом.

— Ассассины хорошо натренировали вас, Дункан, — сказал он.

"Ассассины", — подумал я. Значит, так они назывались. Уолпол, таки очевидно бесчестный подонок, был одним из них, но намеревался предать своих братьев.

Предать их за что? Вот в чем вопрос.

— Вы выбрали подходящее время, чтобы оставить их.

— И ужасно рисковали при этом, — восторженно сказал Роджерс. — Предавать Ассассинов всегда было вредно для здоровья.

— Ну, — сказал я немного помпезно, — питье ликера — тоже, но меня всегда влечет эта опасность.

Он посмеялся, и я перевел внимание на ДюКасса.

— А вы чем занимаетесь здесь, сэр? Вы — друг губернатора? Или пытаетесь им стать, подобно мне?

— Ах, я… Как сказать? Торгую оружием. В основном ворованными ружьями и прочим вооружением.

— Контрабандист, — высоким голосом произнес Роджерс.

— Ружья, клинки, гранаты. С удовольствием обеспечу всем, что может убить человека, — уточнил француз.

К тому моменту мы достигли террасы, на которой я наконец-то увидел губернатора Торреса.

Ему было примерно семьдесят лет, но он не был толстым, какими обычно становились богачи. Не считая подрезанной бороды, его лицо было смуглым, морщинистым, белые редеющие волосы были зачесаны вперед; одной рукой держа чашу длинной трубки, он тщательно вглядывался сквозь круглые очки в письма, которые были в его другой руке.