Я стояла и смотрела на него, а он, облокотившись подбородком об рулю, смотрел на меня. Вот так мы какое-то время играли в гляделки, пока я не направилась к нему. И чем ближе я подходила, тем отчётливей понимала, что это была плохая идея.

Когда я достигла цели, Доменико вышел из своего Jaguar.

– Может, хватит меня преследовать?

– Я лишь хотел убедиться, что ты не наделаешь глупостей, - ответил Дом, присаживаясь на капот своей дорогой машины.

– О чём вы? – не поняла я его.

Он что решил, что я буду счёты с жизнью сводить? От этой мысли я разозлилась. За кого он меня принимал?

– Я просто беспокоюсь о тебе.

– Нечего обо мне беспокоиться. Взрослая. Справлюсь как-нибудь.

– А ещё и глупая, и своенравная, - улыбнулся он, наверное, полагая, что я оценю его остроумие, но как же он ошибся.

– Глупая и своенравная? – переспросила я, злясь ещё больше. – Это комплимент?

– Не язви, тебе не идёт, - тут же став серьёзным, проговорил Дом.

– Не вам решать, синьор Де Лука, что мне идёт, а что не идёт. И вообще, …

Он прикрыл глаза, явно пытаясь сдержаться, при этом отвлекая меня.

– Давай не будем ругаться.

Мои глаза полезли на лоб.

– А разве мы ругаемся? – приподняла я брови в ложном изумлении.
– По-моему, нет. Так болтаем по душам, ничего особенного.

Доменико покачал головой и что-то тихо проговорил на итальянском. А я всё закипала и закипала. И когда Дом сделал ко мне шаг и протянул ко мне руки, мой предел настал. Быстро открыв бутылку, я плеснула ему в лицо водой, заставит тем самым остановиться. Время будто замедлило ход. Я смотрела, как вода медленно стекает по его лицу к подбородку, как капли оставляю следы на его пиджаке, и как на его лице вспыхивает ярость. И тут время ускорилось, и я сама не поняла, как оказалась перекинутой через его плечо.

– Пусти! – требовала я, колотя его по спине, но ему хоть бы хны.

Дом просто игнорировал меня. Закинул в машину, сел за руль и завёл мотор.

– Ты! – бросилась я на него с кулаками, но Доменико быстро успокоил меня, притянув к себе и поцеловав. Вот просто, взял и заткнул меня поцелуем. Честно, я опешила. Когда же он отстранился от меня и застигнул на мне ремень безопасности, я продолжила сидеть в том же положении, в котором он меня целовал. И лишь, когда мы тронулись с места, я откинулась на спинку сидения, продолжая находиться в состоянии шока.

Я пыталась собрать мысли воедино, но у меня это никак не получалось сделать. Я должна была выйти из его автомобиля, но тело отказывалось мне подчиняться. Я просто стала куклой, марионеткой, которую дёргают за ниточки. Пейзаж за окном сменялся, но мне не было до этого никакого дела. Мне было всё равно, что он везёт меня только ему в известном направлении. Мне было всё равно, что я злилась на него. Сейчас мне было на всё плевать.

– Дожилась, - пробормотала я и отвернулась к боковому окну.

– Что? – спросил он, но я лишь покачала головой. – Ира?

– Куда ты меня везёшь?

– К себе.

Я оторвалась от бокового окна и посмотрела на дорогу, а потом перевела на него взгляд.

– Зачем?

– Поговорить.

– Разве нам есть о чём говорить?

– Я смотрю, ты отошла от шока.

Я не ответила, нахмурившись. И правда, я, похоже, отошла от шока.

– Зачем? – повторила я свой вопрос. Не хотела я с ним разговаривать, просто не хотела.

Доменико резко дал по тормозам на светофоре, и я подалась вперёд, мысленно ругая его и в тоже время благодаря за ремень безопасности.

– Зачем-зачем, заладила. Надо. Просто надо поговорить, - огрызнулся он, а я поджала губы и отвернулась к окну. – Только не плачь.

– Что? – оглянулась я. – С чего вдруг я должна плакать?

– Не знаю. Вы женщины постоянно плачете, по поводу и без повода. Прекрасно зная, как на нас действуют ваши слёзы.

Я сжала кулаки.

– Я не стану плакать при тебе, даже если мне будет невыносимо. Никогда, слышишь, Доменико Де Лука? – он посмотрел на меня, прищурив свои бледно-серые глаза.
– И вообще, уже зелёный и ты создаёшь пробку, - скрестив руки на груди, закончила я, и мы тронулись с места.

Какое-то время мы ехали в полной тишине. Ну ладно, не в полной, двигатель тихонько мурлыкал. И всё же это была тишина, которая позволила нам остыть немного.

– Скажи, в чём я ещё перед тобой виноват, кроме этого дурацкого пари?

Я посмотрела на него, и смотрела, пока он не повернул ко мне голову.

– Так в чём моя вина?

– Весь список огласить?

– Пожалуй, - хмыкнул он.

– Первое, - загнула я палец, - пари…

– Я же сказал кроме него.

– Не перебивай.