– Да уж… Ну ничего, брат, это жизнь. Будет и на твоей улице праздник, – Кот ощутил, как фальшиво прозвучал его ободряющий голос. Требовалось срочно переводить разговор на другую, менее скользкую тему. – А как в Институте дела? Меня ищут? Что говорят?

– Ах, да… – Аким будто сам рад был зацепиться за протянутую другом соломинку. – Ну ты и шуму наделал! В Институте паника, карантин по всему филиалу объявлен, никого не выпускают. Разуваев рвет и мечет, грозится весь город объявить карантинной зоной. Наверное, ты здорово напугал его.

– Да уж, устроил я ему спектакль с элементами хоррора… Погоди, а ты тогда как оттуда вырвался?

– Лавров лично пошел к Разуваеву – тот в свой кабинет возвращаться боится, там сейчас дезинфекция по первому разряду. На первый этаж, в бокс к охранникам, перебрался. О чем там шеф с ним говорил – не знаю, но Разуваев выскочил как ошпаренный, весь красный, я даже боялся, что его инфаркт хватит. В общем, договорились, что меня выпустят под чьи-то гарантии, я так и не понял, чьи именно. Но потом появился Шевцов – и меня передали ему под расписку. При этом нахлобучили на меня зачем-то костюм биологической защиты и дезинфицирующим газом обдали. Так в город и выпустили.

– Ну и ну! – невесело хохотнул сталкер. Рассказ Акима звучал просто дико, да и упоминание о погибшем Шевцове не способствовало веселью. – Ладно, потрепались – и хватит. Конец связи.

Следующие пять часов он двигался на автопилоте – полностью доверившись чуйке. Словно бы задействовал некий энергосберегающий режим – чтобы сохранить силы на последний рывок. Это всегда важно: что бы ни случилось, иметь силы на рывок. Не раз уже способность резко ускориться спасала ему шкуру. А сейчас на кону не только его собственная жизнь.

С рассветом он начал уже терять ощущение реальности. И дело даже не в болезни – он просто устал как собака. Но останавливаться сейчас было глупо. Чуйка подсказывала, что искомое место где-то неподалеку. Вроде бы он видел где-то в этих местах такие, будто бы обгоревшие, кривые деревья, как их описывал Аким. На самом деле к огню это не имело отношения, скорее, к какому-то неизвестному излучению. Голые, обугленные стволы, черные ветви. Можно было бы решить, что дело в радиации, но ее уровень здесь не превышал природного фона. Просто еще один губительный фактор Зоны. Умеет Зона уродовать все живое до неузнаваемости. Даже камни обретают здесь странные свойства, даже болота. Вот, кстати, и оно, болото. Оба ориентира в сборе. Осталось только прочесать почти непроходимую территорию в пару квадратных километров.

Он нервно рассмеялся: ничего себе, задачка для «смертничка». И в нормальном состоянии он потратил бы на это не меньше пары суток. А теперь?

– Аким, прием! – приложив к щеке рацию, негромко позвал он.

– Я здесь, – глухо отозвался динамик.

– Ну, я, считай, на месте, – бодро сообщил Кот. – Если ты подашь мне какой-нибудь сигнал, я, может быть, даже услышу.

– Какой сигнал?

– Ракетница у тебя есть? У пилотов в кабине должна быть.

– Я уже смотрел. Там все сгорело, одна сплошная спекшаяся масса…

– Плохо… Крикнуть можешь? Зычно, как в горах.

– Крикнуть? Сейчас попробую…

Кот отключился, прислушался. Одна лишь сплошная ватная тишина. А чего удивляться – это Зона, здесь и звуки распространяются вопреки нормальным законам физики. Есть места, где в упор орешь – а не слышно. Зато неожиданно можешь услышать голоса с противоположной границы.

– Кот, прием!

– На связи!

– Ты слышал меня? Я сейчас орал как резаный.

– Да не слышал я ни фига.

– Повторить?

– Не надо, хватит. Еще нечисть какую на себя приманишь.

– Какую такую нечисть?

– А я знаю? Я в Зоне предпочитаю как-то потише себя вести. Так что сиди, пока я прикину что делать.

– Может, я костер запалю? Я тут зажигалку нашел. Сейчас веток соберу, еще кусок резины от шасси остался, подкину. А ты на дым ориентируйся.

– Давай запаливай, буду дым высматривать. Конец связи!

Сталкер огляделся, заметил большой булыжник неподалеку, подошел с намерением усесться на него, чтобы передохнуть, пока Аким не справится с огнем.

И сел рядом, на землю. Инстинкт сталкера неизменно требует подавлять в себе первый, самый естественный, порыв, который может привести в ловушку. Слишком уж удобная на вид эта каменюка, ну ее к бесу…

Продолжая с прищуром вглядываться в рассвет, он с трудом переборол в себе желание свалиться в дремоту: из этого состояния можно уже не выйти. А сдохнуть, даже не разыскав друга, было бы просто подло.

Жидкий дымок показался над деревьями, где-то по правую руку, и Кот вскочил, не дав себе даже секунды на раздумья. Чуйка доведет его до этого последнего ориентира, он отыщет Акима, а там… Вот там и будем думать дальше.