Мне стало интересно, распространялась ли эта фразу и на его жену Элизабет. Он был из тех людей, которых мало кто любит, однако Холмс не обратил внимания на его тщеславие и стал расспрашивать об убийстве.

— Пострадавшим стал мой лондонский издатель, Оскар Райнбек. Он был одним из шести гостей, которых мы пригласили на неделю. Я планировал написать книгу о моих последних путешествиях в Африку, и мы обсуждали это воскресным вечером, после того как приехали остальные гости. Я оставил Райнбека на некоторое время одного в библиотеке, а когда вернулся, обнаружил его мертвым. Он был жестоко избит каминной кочергой.

Элизабет, стоявшая все это время рядом с ним, добавила:

— В тот раз мы сразу же вызвали полицию.

— В тот раз? — встрепенулся Холмс.

Сэр Патрик, похоже, был недоволен вмешательством жены.

— Вскоре после приезда Райнбека произошел еще один неприятный случай. Я как раз показывал ему свой зоопарк, и мы уже возвращались в дом, когда с крыши сорвался карниз и чуть не ударил его. Когда мы рассказали об этом Элизабет, она очень обеспокоилась и сразу же хотела вызвать полицию. Я сказал ей, что не стоит этого делать из-за такой ерунды, и даже поднялся на крышу и осмотрел ее. Карниз просто отломился, возможно, из-за ветра.

— В прошлое воскресенье не было ветра, — упорствовала его жена.

— Но он был накануне.

Мне казалось, что эти двое могли бы спорить даже из-за того, светило ли солнце.

— Кто еще был в доме в то время, как упал карниз? — спросил Холмс.

— Некоторые из наших гостей уже приехали к тому времени. Мадлен Оукс, актриса, приехала со своим агентом, моим давним другом Максвеллом Парком. Доктор Праути, наш семейный врач, приехал со своей женой Дороти и ее сестрой Агнес.

— Дороти и Агнес в юности жили в этих краях, — сообщила Элизабет, — и иногда бывали в Стейси.

Холмс кивнул.

— Стейси — это ваше второе имя, сэр Патрик.

— Совершенно верно. Этот дом — родовое поместье моей матери, которое я унаследовал после ее смерти восемь лет назад.

— Давайте вернемся к убийству Оскара Райнбека. На месте не было никаких улик?

— Только одна. Мой издатель сжимал в руке игральную карту — десятку пик. Она казалась предсмертной запиской.

— Оригинально! — заметил Холмс. — Десятка пик имеет какой-либо смысл для вас или ваших гостей?

— Совершенно никакого.

— Возможно, то, что погибший держал именно ее, — лишь совпадение.

Сэр Патрик покачал головой.

— Нет, кажется, это больше, чем просто совпадение. На ковре остался кровавый след, доказывающий, что умирающий дополз до карточного стола и почему-то вытянул эту десятку из колоды карт.

Элизабет взглянула на большие старинные напольные часы, когда Холмс спросил:

— Полиция кого-нибудь подозревает?

— В общем-то нет, — ответил хозяин. — Они упомянули, что недавно из тюрьмы Рединга сбежал заключенный, и считают, что он мог войти в дом незамеченным, возможно, намереваясь нас ограбить.

— Как зовут этого заключенного?

— Джеймс Адамс, он отбывал длительный срок за разбой и грабеж. Он сбежал дней десять назад и все еще не пойман.

Элизабет нервно поглядывала на часы.

— Мне жаль, что вы не успели к ужину, но наши гости соберутся в библиотеке в девять выпить по бокалу бренди. Возможно, вы захотите до этого отдохнуть, а потом присоединитесь к нам.

Это было хорошее предложение, и мы с Холмсом пошли за дворецким в нашу комнату. Когда мы остались одни, я спросил Холмса, распаковывая свою дорожную сумку:

— Что вы обо всем этом думаете? Есть ли убийца под крышей этого дома?

— Похоже на то, Ватсон. Очевидно, что жена сэра Патрика крайне обеспокоена, и, по-видимому, это она убедила его обратиться за помощью. Что касается самого сэра Патрика, то я заметил, что подошва его левого сапога толще правой. Если одна нога у него длиннее другой, это значит, что ему трудно преодолевать большие расстояния на сафари, если это вообще возможно.

— Может быть, его носили в паланкине, — предположил я.

— Скоро узнаем, Ватсон. Мне очень интересно пообщаться с гостями, которые, все как один, предпочли остаться после того, как в доме было совершено убийство.

Ровно в девять часов мы спустились вниз; все гости уже собрались в библиотеке. У мужчин в руках были бокалы с бренди, женщины наслаждались чем-то более легким. Мое внимание сразу же привлекла актриса Мадлен Оукс, которую я недавно видел в лондонской постановке Ибсена «Кукольный дом». В жизни она была еще более восхитительной, женщиной такой редкой красоты, что дух захватывало.