Ее рука взялась за следующую пуговицу.

Роб дрожал. Во рту вдруг пересохло, а дыхание стало прерывистым.

Вытянув блузку из джинсов, она распахнула ее. Его тело натянулось как струна. Жар пронзил все его существо. Алекс потянула блузку с плеч, и она соскользнула на пол.

Роб смотрел, как она двигается, медленно, нерешительно, — самое эротичное зрелище, какое он видел в своей жизни. А потом женщина подняла взгляд.

В ее глазах был испуг.

Сердце у Роба екнуло и бешено забилось в груди. Он шагнул к ней и крепко прижал к себе. Милая Алекс, очаровательная, прекрасная Алекс. Нежная, страстная… эротичная.

Он прижимал ее все сильнее и сильнее. Его руки касались шелковистой кожи ее спины. Она прижалась к нему, обвила его руками за талию. Он обнял ее еще крепче, зарываясь лицом в ее волосы, шею, вдыхал ее запах, целовал каждое нежное местечко, которое встречали его губы.

И все это время разгоряченная кожа ее груди соприкасалась с его горячей кожей, их разделяла только крошечная полоска кружева.

Он взял ее руку и поцеловал, а потом подхватил на руки, как будто она ничего не весила, и понес вверх по лестнице. Положив ее на кровать, поцеловал ее легко, едва касаясь губ. А почувствовав, что она расслабилась, продвинулся губами вниз по ее шее. А потом спустился к основанию грудей.

Алекс хотела большего. Ее грудь болела, соски затвердели. А Роб только ласкал, обводил губами круги, причиняя боль, и неудовлетворенность становилась почти невыносимой.

Алекс взмолилась:

— Роб, пожалуйста.

Его рот прильнул к торчащему бугорку, увлажняя кружево над твердым жаждущим соском. Спина Алекс изогнулась. Все ее тело сконцентрировалось на его губах.

Жар и дрожь струились по всему ее телу. Она чувствовала сладострастный трепет. Он все еще был недостаточно близко, продолжая ласкать ее сосок, а рукой скользя по ее животу, по джинсам, обтягивающим бедра. Она беспомощно выгнулась в его руках и прижала его голову к своей груди.

Алекс протянула руку вниз к пряжке его ремня. Ее пальцы неловко теребили ее, а потом Роб почувствовал натяжение и освобождение, когда она расстегнула ремень. Ее рука, маленькая и теплая, была на его животе. О Боже, как он хотел, чтобы она прикоснулась к нему!

И она прикоснулась. Расстегнув пуговицы, стянула рубашку с его мускулистых плеч. Ее рука скользила по вьющимся волосам на его груди, опускаясь все ниже и ниже. Ладонь двигалась по его животу легкими движениями, каждый раз посылая огненный след прямо к его возбужденному мужскому естеству. Роб чувствовал огонь во всем теле, почти обезумев от ее ласк, ее чувственных прикосновений, ее нежности.

Рука остановилась, и она вдруг отпрянула.

Звук расстегиваемой молнии заставил его открыть глаза. Туфли были сброшены, а она снимала джинсы.

Роб смотрел, и его дыхание было частым и затрудненным. Потом она встала рядом с ним, глядя на него сверху вниз, и, наверное, поняла, что он чувствует.

Алекс взяла его за руку и прошептала:

— Встань.

Он встал. Его трясло. Она провела рукой по его груди, вниз по животу и остановилась на брюках.

— Сними их, Роб, — сказала она очень тихо.

Он подчинился.

— Ты ждешь, что я соблазню тебя? — Ее рука прикоснулась к нему, лаская его с безграничной нежностью.

От прикосновения ее пальцев возникла дрожь, мгновенно охватившая все его тело.

— Нет, — резко произнес он. — Я жду, пока ты снимешь все эти очаровательные кружева. Я хочу видеть, как ты это делаешь.

Алекс отвела руки за спину. Он увидел легкое натяжение, услышал, как расстегнулся крючок, а потом она медленно спустила бретельки с плеч, и бюстгальтер соскользнул с ее рук на пол. Стянула трусики вниз с бедер и перешагнула через них, выпрямилась и встала прямо перед ним, но не дотрагиваясь до него.

Ее груди поднялись, округлые и гладкие, бледные в лунном свете. Мягкие. Он знал, что они будут мягкие.

Звук, изданный им, был сдавленный, дикий, отчаянный. Роб привлек ее к себе и накрыл ее рот своим.

Он целовал ее яростно, губы блуждали по ее лицу, глазам, шее. Целовал ее груди — кружа, лаская языком, — пока не нашел сосок. Потом опустил ее на кровать, не переставая ласкать. Положив ее на спину, лег сверху, устроившись между ее ног.

Его мужское естество было твердое, горячее. Он прижался к ней, а она ответила страстно, желая, чтобы его жаркая твердость вошла в нее.

Тело Алекс изогнулось и приподнялось.

Женщина повела бедрами, стараясь поторопить его. Но его рот опустился ниже. Она почувствовала его язык, горячий и шелковистый, между своих ног.

Алекс извивалась от мучительного вожделения, а тело сотрясали спазмы — дрожь желания.

Рот его отправился назад, вверх, проводя горячую линию по ее животу и выше, кружа вокруг грудей. Пульсация становилась жарче, быстрее. Он опять прильнул языком к соску. Еще один спазм сотряс ее тело. Она дышала часто, с трудом. Ее стоны сопровождали каждое движение его языка.