– Я знаю. Я – я еще не устал.

– Ты выглядишь усталым.

– Да нет, я в порядке.

Весь вечер из-за защитного экрана доносились рев, рык и ворчание, теперь их внезапно сменили жуткие звуки, напомнившие Карпентеру грохот асфальтодробилки. Пещера дрогнула, и несколько крошечных язычков пламени, еще остававшихся среди углей, отчаянно заплясали.

– Похоже, что это Тираннозавр собственной персоной, - сказал Карпентер. Наверное, проголодался и решил закусить парочкой орнитомимусов.

– Тираннозавр?

Он описал гигантского тираннозавра. Он никогда не видел его во плоти, но во время предыдущих путешествий он встречал их предшественников, Аллозавра и Горгозавра. Когда он закончил, Скип кивнул.
– Он - это еще одна причина, по которой колонисты так торопились убраться отсюда. Черт возьми, ну и страшные чудовища водятся у вас на Земле, мистер Карпентер!

– В наше время их уже нет. Они еще будут жить здесь несколько миллионов лет. Когда-то на Марсе тоже должны были жить похожие создания.

– Нет, у нас их никогда не было.

– Но должны же были быть какие-то формы жизни до появления человека.

Скип покачал головой. – Нет. Если бы они были, наши палеонтологи нашли бы какие-нибудь их следы. На Марсе всегда существовали только те виды живых организмов, которые существуют сейчас, и даже со времени последнего ледникового периода они были те же самые. А динозавры исчезнут совсем, мистер Карпентер?

– Да, все их виды.

– Что с ними случится?

– Никто в моем времени не знает, что с ними произошло. Когда закончился меловой период, они исчезли – меловым периодом мы называем тот отрезок времени, в котором мы сейчас находимся. В Североамериканском палеонтологическом обществе думали, что, как только они начнут использовать машину времени Ллонка, им удастся разузнать, что с ними случилось, но у них ничего не вышло. Всякий раз, когда я или другие голографисты – исследователи прошлого собираемся отправиться в последнее тысячелетие мелового периода или около этого, мы промахиваемся и попадаем в другое, гораздо более раннее прошлое, чем в то, в которое мы хотели прыгнуть.

– Бьюсь об заклад, это Кью. Они не хотят, чтобы вы все разузнали.

Как и Эридан, это слово сережки-говорешки перевести не смогли. – Кью?

– Они засеяли Марс человеческой и другими формами жизни. Должно быть, они собираются когда-нибудь засеять человеческой жизнью и Землю тоже. Ваше путешествие сюда из будущего подтверждает это.

– Если они собираются засеять Землю человечеством, почему они вначале насадили рептилий?

– Не исключено, что рептилии – эксперимент, в котором, возможно, что-то пошло не так.

Карпентер вспомнил Дарвина, но излагать теорию эволюции девятилетнему мальчику с Марса показалось ему бессмысленным занятием. – На что они похожи, эти Кью, Скип?

– Никто толком не знает. Существует теория, что они с другой галактики, но никто не знает, чем они тут занимаются. Колонисты, которые здесь жили, говорили, что они их видели.

– Здесь, на Земле?

– Да. И люди, живущие на Марсе, заявляли, что видели их тоже. А еще Кью оставили о себе свидетельства.

– Что это за свидетельства?

– Гигантские монументы.

– И что, ваши ученые действительно думают, что они засеяли Марс?

– Ну да, они считают, что так оно и было.

В этот момент асфальтодробилке, по-видимому, попался особенно неподатливый кусок асфальта, и к тому же, судя по немыслимым звукам, которыми она разразилась, внутри у нее что-то сломалось. Скип придвинулся поближе к Карпентеру. – Не бойся – успокоил его Карпентер, - через наше защитное поле не пробьется даже целая армия тираннозавров.

– Вы женаты, мистер Карпентер?

Вопрос показался Карпентеру пустым – возможно, Скип задал его, чтобы просто подольше не ложиться спать. – Полагаю, под брачными отношениями ты имеешь в виду пожизненный союз между мужчиной и женщиной?

– Да, отношения, основанные на любви и бизнесе. На Марсе государство заботится о том, чтобы участники такого союза были совместимы друг с другом.

– Как могут два человека говорить, что они любят друг друга, когда они десентиментализированы?