Удзумаки посмотрел удивленно на Гаару, затем нахмурился.

– Хочешь сказать, что она тебе не нужна?
– Удзумаки чуть надавил на кунай и по шее куноичи побежала тонкая струйка крови, окончательно убедив Гаару в том что это и правда его сестра. Будь это какая-либо техника подмены, и она бы уже развеялась.
– Даже если ты не считаешь её своей сестрой, то она член твоей команды. И ты готов вот так её бросить?

Гаара ощутил, как давно позабытое чувство только усилилось.

– Я никому не верю. И всегда готов к тому, что мне ударят в спину даже они.

Темари дёрнулась, не замечая возле своей шеи кунай.

– Гаара, мы никогда не думали тебя придавать, ты ведь наш брат и мы с Канкуро...

В этот момент Удзумаки вновь улыбнулся своей безумной улыбкой и... перерезал горло куноичи.

– Ну, если ты так говоришь, то она для меня бесполезна.

Гаара неверяще смотрел, как у ног коноховца упала его сестра, пытаясь вырваться из пут. Но из перерезанного горла толчками вытекала её жизнь и Темари ничего не могла с этим поделать.

– Думаю, тебе будет даже лучше. Теперь не придётся опасаться за свою спину. С кукольником уже сам разбирайся.

Но Гаара не слышал этих слов. Внутри что-то надломилось и Гаара ощутил, как его накрывает с головой отчаяние, вот слово которым можно было описать забытое чувство.

– Темари?

Губы казались непослушными. Его сестра, та кого он сам постоянно грозился убить, уже не двигалась, смотря в его сторону остекленевшим взглядом. Гааре казалось что в её чёрных глазах застыло осуждение.

Наверняка также на него смотрела мать.

– Ну вот. А теперь продолжим?
– Удзумаки продолжал улыбаться. И на месте Наруто, Гаара видел себя. Бесчувственного, хладнокровного убийцу. И именно он, Гаара, перерезал горло своей сестре.

– Кай.
– Гааре показалось что его голос, всегда холодный и безэмоциональный, в этот момент дрогнул. Но иллюзия не развеялась, окончательно убеждая - это не гендзюцу.

В душе поднялась буря. Ярость, ненависть, злость, но всё это заглушало отчаяние.

Удзумаки моментально разорвал дистанцию, заметив, как по стволу дерева стал подниматься песок. Он поднимался маленькими струйками, сливаясь в более широкие ручейки, а те в свою очередь объединялись с соседними. Поднимаясь, всё выше они сливались в песочный столб, за которым не было видно ствола дерева.

В этот момент у тела Темари появился Канкуро.

– Темари?
– Голос брата дрогнул, когда он увидел кровь, стекающую по ветке и падающую каплями в густую листву.
– Как же так?

Канкуро присел возле тела куноичи, разрезал верёвки и попытался поднять её на руки.

И именно в этот момент сработала ловушка. На том месте, где был кукольник и Темари моментально образовался барьер, заключая в себе Канкуро, а в следующий момент внутри всё затопило огнём.

Последнее что увидел Гаара, был отчаянный взгляд Канкуро, брошенный в его сторону. А затем последний из близких людей, исчез в огненном смерче, развернувшемся внутри барьера.

И именно в этот момент Гаара ощутил внутри себя пустоту.

Всё.

Никто из них больше не будет угрозой. Не придётся больше быть постоянно в напряжении что в спину прилетит что-то смертельное. Больше никто и никогда не будет взволнованно спрашивать о его самочувствии. Не будет говорить, что они всегда будут рядом, чтобы защитить. Никто и никогда не будет смотреть на него с испугом, а украдкой, думая что он не видит, с жалостью и болью за него. За его сломанную жизнь. Никто и никогда больше не будет защищать его перед отцом, говоря что он имеет право на жизнь.

Брат и сестра мертвы.

Последние, кого он, чтобы не говорил, считал самыми близкими людьми, насколько это возможно.

– Ну вот. Теперь ты можешь не отвлекаться.

Голос Удзумаки окончательно убедил, что это не гендзюцу.

– Убью.
– Гаара ощущал, как изнутри рвётся демон. Однохвостый почувствовал что его джинчуурики ослабил свою волю и теперь бился о стену, ограждающую его от внешнего мира. Но на этот раз Гаара не стремился это остановить. В душе была пустота и единственное, чего хотелось, разорвать своего противника на куски. А потом уничтожить все, что ему было дорого. Или наоборот. Сначала уничтожить все, что ему дорого, прямо на его глазах, чтобы он почувствовал то же что и сам Гаара.