Шрифт:
«Но он мне и не нужен», - добавила Селезе.
Рис озадаченно посмотрел на нее.
«А почему?» - спросил он.
«Потому что в этой деревне я не нашла подходящего для себя мужчину».
«А как насчет мужчины не из этой деревни?»
«Путешественники редко проезжают здесь. Но даже когда это случается, я слишком занята своим целительством».
«Ну… Здесь оказался я», - сказал Рис.
Селезе посмотрела в его глаза, улыбнувшись.
«И?» - спросила она.
Рис взволнованно ответил на ее взгляд. Почему она делает этот разговор таким сложным? Неужели она не заинтересована? Казалось, что так и было. Он почувствовал себя измученным.
«Я сын Короля», - сказал Рис, о чем тут же пожалел. Он ненавидел хвастаться, не таким он был человеком. Но Рис находился в отчаянии, не зная, что еще сказать. Эти слова просто вырвались.
«И?» - подгоняла его Селезе. – «Какое это имеет значение?»
Рис ее не понимал.
«Для большинства женщин в этом королевстве это имело бы огромное значение», - сказал он. – «Самое большое значение в этом мире».
Девушка медленно покачала головой.
«Я – не большинство женщин», - сказала она. – «Ни титулы, ни земли, ни богатства не производят на меня впечатления. Я оставлю это для других женщин».
Рис пристально смотрел на нее, пытаясь понять.
«Что же тогда производит на Вас впечатление?» - спросил он.
Казалось, что она задумалась на минуту.
«Честность», - ответила Селезе. – «Верность. И, может быть… Настойчивость».
«Настойчивость?» - переспросил Рис.
Девушка застенчиво улыбнулась.
«А как насчет твоей личной жизни?» - спросила она.
Рис запнулся.
«Я не обручен ни с какой женщиной», - ответил он, пытаясь придать своему голосу благородства и истинности. – «Иначе я не пришел бы поговорить с Вами».
«Неужели?» - спросила она, улыбаясь, очевидно наслаждаясь этой минутой. – «А почему тогда сын короля интересуется простой деревенской девушкой?»
Рис сделал глубокий вдох. Пришло время рассказать ей о своих чувствах.
«Потому что когда я смотрю в Ваши глаза, миледи, я вижу нечто большее, чем простую деревенскую девушку. Я испытываю что-то, чего не испытывал ни к одной женщине. Когда я смотрю на Вас, я не могу отвести взгляд. Когда я вижу Вас, у меня захватывает дух. Я влюблен, миледи».
Он был поражен и горд собой. Впервые он перестал запинаться, ему удалось произнести это все, сказать, что он на самом деле чувствует. Рис не мог поверить в то, что эти слова сорвались с его губ. Это было правдой. И теперь, когда они произнесены, пришла очередь Селезе отреагировать по ее усмотрению.
Впервые за весь их разговор казалось, что девушка застигнута врасплох. Она несколько раз моргнула, переминаясь с ноги на ногу. Он заметил, что ее щеки залила краска.
«Эти громкие слова», - сказала Селезе. – «Откуда мне знать, что ты говоришь правду?»
«Миледи, я никогда не лгу», - искренне ответил Рис.
Она опустила глаза вниз, ковыряя носком песок.
«Слова – всего лишь слова», - наконец, сказала она. – «Они ничего не значат».
«А что на самом деле что-то значит?» - спросил Рис.
Селезе молча пожала плечами. Он понял, что девушка была осторожна и неохотно доверяет людям.
«Как тогда мне доказать свою любовь к Вам?» - настаивал молодой человек.
Девушка снова пожала плечами.
«У тебя есть свой мир, а у меня – свой», - сказала она. – «Иногда нужно оставить все, как есть».
Рису показалось, что его сердце разбилось. Он не мог избавиться от ощущения, что она просит его уйти.
«Вы хотите, чтобы я ушел?» - спросил он с разбитым сердцем.
Селезе заглянула в его глаза. Ее глаза были душевными, проницательными, и Рису показалось, что он тонет в них. Он не понимал, о чем говорит выражение ее лица.
«Как хочешь», - ответила девушка.
Сердце Риса оборвалось.
Он развернулся и пошел прочь, чувствуя себя раздавленным. Рис был растерян, не зная, отвергла ли она его, но одно было точно – девушка его не приняла. Селезе была загадкой для него. Он спрашивал себя, поймет ли он ее вообще когда-нибудь.
Молодой человек ускорил шаг, направляясь к своим собратьям по Легиону, возвращаясь в мир, который он понимал. Хотел бы он никогда не приезжать сюда. Если это была та девушка, которая спасла его жизнь, в глубине души Рис хотел бы, чтобы его вообще никогда не спасали.