Шрифт:
«Ты прав», – сказал он. – «Но Луанда и твоя сестра. Ты знаешь ее натуру так же, как и я».
Кендрик покачал головой.
«Моя сводная сестра», – поправил он. – «Тем не менее, я помню ее характер. Слишком амбициозна. Что ты в ней нашел?»
Бронсон пожал плечами.
«Наш брак был устроен нашими отцами. Твоим отцом. Тем не менее, должен признать, что я полюбил ее. Несмотря ни на что, в ней есть и хорошая сторона. В глубине души Луанда – хороший человек. Полагаю, несмотря ни на что, должен признать, что я все еще люблю ее. Я все еще питаю надежду на ее раскаяние».
«Любишь ее?» – спросил Срог, поразившись. – «После всего ее предательства по отношению к нам?»
Бронсон пожал плечами. Хотел бы он ответить по-другому, но это было бы ложью.
«Я знаю, что она натворила ужасные вещи», – сказал он. – «Но я знаю, что в глубине ее души есть часть, которая раскаивается. Луанда слишком амбициозна и она стала жертвой своих собственных недостатков. Но она может измениться».
Эрек покачал головой.
«А пока она изменится, сколько еще наших людей должно умереть?»
Бронсон замолчал. Разумеется, они правы, и часть его с ними соглашалась. Он хотел бы ненавидеть Луанду, хотел бы избавиться от любви к ней. Но он вынужден был признать, что часть его все еще ее любит, несмотря ни на что. Бронсон спрашивал себя, увидит ли он свою жену когда-нибудь снова, думает ли она еще о нем. Он бросил взгляд вниз, посмотрел на обрубок вместо руки и вспомнил, что потерял руку, защищая Луанду, спасая ее от гнева своего отца.
Неужели он потерял руку напрасно?
Наконец, огромная группа остановилась, когда солдаты Империи повели их к загороженному загону. Командир Империи верхом на своем коне и Тирус рядом с ним посмотрели на Кендрика, Эрека, Бронсона и Срога. Лагерь замолчал, пока все войска стояла и наблюдали.
Кендрик и остальные смиренно подняли глаза вверх, как узники.
«Сегодня вечером ты и твои люди останутся в этом лагере узников», – объявил генерал гремящим голосом. – «На рассвете вас казнят».
По лагерю МакГила прошел возмущенный вздох. Кендрик потрясенно ахнул.
Тирус повернулся и удивленно посмотрел на командира Империи. Четверо его сыновей, гарцуя на своих лошадях, выглядели не менее встревоженно.
«Но, милорд, мы об этом не договаривались», – сказал Тирус. – «Эти люди должны быть моими военными пленниками, чтобы я мог делать с ним все, что захочу. Вы пообещали не причинять им вреда».
Командир Империи повернулся и посмотрел на него.
«Никто не заключает сделок с Империей. Я говорю от лица Андроникуса. Тебе повезло, что мы оставили тебя в живых. Или ты передумал и хочешь, чтобы тебя и твоих людей убили вместе с ними?»
Тирус покраснел, после чего опустил взгляд вниз. Он казался пристыженным и застигнутым врасплох. Он замолчал, очевидно, осознав, что Империя взяла верх.
Кендрик кипел от злости. Он поступил очень глупо, снова поверив Тирусу, согласившись сдаться. Оглядываясь назад, ему следовало бы сразиться не на жизнь, а на смерть там, в долине. Они бы все погибли, но, по крайней мере, погибли бы с честью, как воины, на своих ногах.
«Я дам вам шанс», – прогремел командир Империи, глядя на Кендрика, Эрека, Бронсона и Срога. – «Мы можем казнить вас, лидеров, или сотню ваших людей вместо вас, и тогда мы позволим вам жить. Кто умрет – вы или ваши люди?»
Не колеблясь, Кендрик, Эрек, Бронсон и Срог гордо произнесли в унисон:
«Мы умрем».
Они все гордо стояли в тишине, глядя на своих захватчиков с вызовом, ни на секунду не усомнившись в своих словах.
Командир Империи кивнул в ответ с уважением в глазах.
«Настоящие воины. Меньшего я не ожидал. Этой ночью подумайте о своем последнем дне на земле. Завтра будьте готовы встретиться со своим создателем».
Эрек, Кендрик, Бронсон и Срог стояли в темноте ночи в своем собственном небольшом загоне, отдельно от других пленников, привязанные к столбу. Их руки и ноги были связаны за спиной. Они стояли в нескольких футах друг от друга. Они вчетвером находились отдельно от других воинов, готовые к казни, в то время как остальные пленники стояли на огромной огороженной территории, возможно, в сотне ярдов от них. Глядя на них, Эрек чувствовал облегчение, зная, что, по крайней мере, его люди останутся в живых.
До того, как их отделили, на протяжении всей ночи к ним подходили тысячи их людей, умоляя их отклонить предложение, не соглашаться на казнь вместо них. Разумеется, Эрек и остальные были тронуты их предложением, но они к нему не прислушались. Они были людьми чести, и если кто-то должен умереть, то они пожертвуют собой. Эрек не жалел об этом. Он жалел только о том, что не может развязать руки, не может вынуть оружие и умереть в пылу сражения, о чем всегда мечтал.
Но серия предательств привела его к этому: Луанда предала Тора, а Тирус предал их. Они все были слишком доверчивыми и теперь платили за это. Эрека всегда поражало то, что другие люди не разделяли того же чувства чести, что и он. Лично он предпочел бы умереть, чем предать кого-то. Для него честь была ценнее жизни.