Гвен приготовилась к худшему, когда они приблизились к дну, направляясь прямо к белой стене. Она подняла руки в лицу, ожидая столкновения со стеной льда и сильного удара.

Девушка закричала и ахнула, ударившись о стену, но, к ее облегчению, она не почувствовала боли. Она ощутила только мягкий, влажный холод, окутавший все ее тело. Гвен осознала, что врезалась в курган снега, а не льда, и вышла с другой стороны. Она была потрясена и замерзла, все ее тело было покрыто снегом, но она была цела и невредима.

Гвендолин сидела на дне долины и ошеломленно осматривалась по сторонам. Девушка увидела, что ее спутники тоже потрясены.

«Ты в порядке?» – спросила она Абертоля, который выглядел потрясенным.

Абертоль несколько раз моргнул, проверил свое тело и кивнул в ответ. Гвен увидела, что Штеффен и Алистер тоже в порядке, и даже Крон мог ходить. Это было страшно, но им удалось. Решение было принято за них.

Каждый из них медленно поднялся на колени, а затем на ноги. Гвендолин повернулась и, посмотрев на склон, увидела крутой хребет, с которого они спустились. Она с трудом верила своим глазам. Девушка не могла себе представить, как они смогут подняться туда.

«Что ж, кажется, мы застряли», – сказал Штеффен.

«По крайней мере, мы нашли способ спуститься вниз», – заметила Алистер.

Гвендолин обернулась и взглянула на ландшафт перед собой. Отсюда ледяные курганы казались еще больше, еще внушительнее. Они раскинулись как тысячи верблюжьих горбов, отмечающих ландшафт, каждый был окрашен в другой цвет. Они сверкали, представляя собой красивое зрелище. Место было настолько экзотическим, что Гвен понятия не имела, чего здесь ожидать.

«Куда теперь?» – спросил Штеффен.

«Иного пути, кроме как двигаться вперед, нет. Мы должны идти по тропе перед нами», – сказала Гвендолин.

«Но здесь нет тропы», – возразил Абертоль.

«Тогда мы должны проложить свою собственную», – ответила девушка.

Она пошла через курганы, и ее спутники последовали за ней. Они все шли вперед между ледяными курганами, каждый из них нервничал, пересекая незнакомый ландшафт.

Продвигаясь все глубже и глубже в это место, Гвендолин ощущала предчувствие чего-то дурного, снова и снова спрашивая себя, не было ли это плохой идеей. Находится ли Аргон здесь, внизу? Найдут ли они его?

Ослепляющий ветер и снег прекратились и, по крайней мере, Гвендолин была благодарна за то, что небо было видимым. Но она была покрыта синяками и ушибами, все ее тело изнывало от боли, она продрогла до костей, испытывая усталость от долгой ходьбы. Она не знала, сколько они все смогут выдержать. Со временем им придется разбить лагерь и попытаться разжечь огонь в этом богом забытом месте. Она не знала, возможно ли это, у девушки начали появляться видения о том, что они все здесь замерзнут до смерти, затерянные навсегда в этой долине захваченных душ.

Гвен нужно было прогнать все эти мысли из своей головы, ей нужно каким-то образом отвлечься.

«Расскажи мне историю», – попросила она, повернувшись к Штеффену, пока они продолжали идти. У нее зуб на зуб не попадал. Девушка отчаянно нуждалась в чем-то – в чем угодно – что сможет отвлечь ее разум от холода, от мыслей об опасности. Она знала, что иногда истории могут быть такими же питательными, как пища, вода или тепло.

«Историю, миледи?» – спросил Штеффен, у которого тоже зуб на зуб не попадал.

Гвен кивнула – она слишком замерзла, чтобы говорить.

«О чем угодно», – произнесла она.

Они продолжили путь в тишине, лед хрустел под их сапогами. Молчание было таким продолжительным, что Гвен задавалась вопросом, ответит ли ей Штеффен когда-нибудь.

Затем, наконец, Штеффен заговорил:

«Когда я был молод», – сказал он. – «Я мечтал стать воином – как и другие мальчики. Разумеется, этого не могло случиться, учитывая мое тело. Они смеялись надо мной. У меня не было такого тела, как у них, не было такого роста, силы, внешности – ничего из этого. Я не подходил на роль воина, и они не давали мне места для тренировок. Поэтому вместо этого мои родители решили сделать меня слугой всей семьи».

Штеффен вздохнул.

«Я служил им всем, и это были тяжелые годы. Но они не смогли сломить мой дух. В конце дня, после того, как я весь день работал на всех, после того как я обслуживал и убирал после всех них, после того, как все уходили спать и делать больше было нечего, родители не могли контролировать меня. Я проскальзывал на улицу, отправлялся в горы при лунном свете и сам сделал себе лук из лучших палок, которые только смог найти. Местный плотник был хорошим человеком, он хорошо относился ко мне, в отличие от других, и он научил меня, как сделать лук. Моя работа впечатлила его и со временем он давал мне лучшие остатки из своей мастерской, и я делал все лучшие и лучшие луки».