Мы рассматривали трехзавитковый узор, вырезанный на большом камне у входа в Нью-Грендж, а затем стали пристально разглядывать трехзавитковый узор, запрятанный далеко внутри самой камеры, куда мог проникнуть лишь отраженный свет Венеры.

— Понимаешь, наконец, что означает этот трехзавитковый знак? — спросил Роберт.

— Нет, но, во всяком случае, нечто очень важное, — ответил Крис.

— Один завиток вычерчивает Солнце каждые три месяца, стало быть, три завитка равняются девяти месяцам. А девять месяцев — срок вынашивания женщиной ребенка.

Получается, что твоя мысль о воскрешении вполне заслуживает доверия; перед нами родильная комната.

Теперь почти наверняка оказывалось, что камера в Нью-Грендже была вовсе не гробницей, а местом, где согласно представлениям народа культуры рифленой керамики свет Венеры переносил души усопших в тела новорожденных.

Мы принялись обсуждать постановку такого дела, как сезонное деторождение, решив поначалу, что подобные обряды воскресения предназначались сугубо семьям жрецов и царей, поскольку одновременные роды всех женщин отнимали бы слишком много сил у общества. Затем посчитали вполне возможным, чтобы различным «сословиям» на роды отводились определенные месяцы. Подобный, заведенный в древности порядок вполне мог объяснить причину, почему каждое из двенадцати колен Израиля некогда соотносилось с определенным месяцем, а значит, и с определенным знаком зодиака. Но в дальнейшем выяснилось, что еще римский историк Тацит [50] писал, как кельтские племена Западной Европы старались, чтобы их дети рождались в пору зимнего солнцестояния (как уже говорилось в девятой главе), а обряды бракосочетания приходились, соответственно, на пору весеннего равноденствия. Похоже, что это был пережиток унаследованного у значительно более древнего народа культуры рифленой керамики обычая. Неудивительно, отчего мы до сих пор радуемся весне, когда «желанья молодых обращены к любви» [51] ! Однажды ему было суждено внести свою лепту в наши обряды.

Связь между этим обрядом деторождения и народом культуры рифленой керамики легко угадывается, несмотря на отделяющие эти культуры два тысячелетия. На весеннее равноденствие, которое служило исходной точкой и машины Уриила, и начала года в кумранском календаре, приходился данный обряд. Как уже говорилось, Иисус, видимо, тоже был привязан к этой поре рождения, так что нам надо было проверить, насколько подобный обычай был свойствен еврейскому народу. И мы вновь обратились за помощью к «Книге Еноха».

Жившие в первом тысячелетии до н. э. евреи верили, что их бог, Яхве, обитал в Иерусалимском храме. Древнее устное предание, нашедшее отражение в «Книге Еноха», сообщает, как этот доисторический герой попадает внутрь здания из кристалловых камней для встречи с тем, которого он считал богом:

«И я взглянул и увидел в нем возвышенный престол; его вид был как иней, и вокруг него было как бы блистающее солнце и херувимские голоса. И из-под великого престола выходили реки пылающего огня, так что нельзя было смотреть на него. И Тот, Кто велик во славе, сидел на нем; одежда Его была ярче солнца и белее чистого снега. Ни ангел не мог вступить сюда, ни смертный созерцать вид лица самого Славного и Величественного. Пламень пылающего огня был вокруг Него, и великий огонь находился пред Ним, и никто не мог к Нему приблизиться из тех, которые находились около Него: тмы тем были перед Ним, но Он не нуждался в святом совете. И святые, которые были вблизи Его, не удалялись ни днем, ни ночью и никогда не отходили от Него. И я до сих пор имел покрывало на своем челе, потому что трепетал; тогда позвал меня Господь собственными устами и сказал мне: «Пойди, Енох, сюда к Моему святому слову»! И Он повелел подняться мне и подойти ко вратам — я же опустил свое лице» [гл. 14].

Следующий раздел любопытен тем, что тот, кого он считает богом, встречает Еноха как заступника Стражей, пославших его молить об их прощении, обвиняемых в том, что переняли земные обычаи, сойдясь со здешними женами. Этот союз с женами породил исполинов.

Сохранился отрывок беседы Гильгамеша с Охийей, где Гильгамеш жалуется на то, что преследующие их враги заняли священные места, и «извергнутые» не в силах противостоять им. Охийя рассказывает, как ему приснился сон.

Отрывок заканчивается таю «Я наверняка знаю, что {[…11… Ты не] спишь и не [… 12… <Ги]льгамеш, расскажи твой [сон!]» [52] , что навеянный ему сон поведал о Гильгамеше, не сохранилось.

Следующий отрывок повествует, как Охийя рассказывает произошедшим от неестественного соития великанам о проклятии Гильгамешем душ их врагов, которых именует «князьями» [4Q530, колонка ii], и великаны, похоже, довольны оказанной им поддержкой.

Стражи тогда решают позвать Еноха, чтобы тот растолковал насылаемые на них сны. Великаны уверены, что Енох «истолкует эти сны, дабы все успокоились» [53] . Затем идет странное описание того, как Махавай отправляется на встречу с Енохом:

«3… (он поднялся над землей), 4 подобно урагану, и полетел с помощью своих рук, подобно орл[у, имеющему крылья…; он пролетел над] 5 (обработанными) землями, и пересек пустынное место, Великую пустыню, […] 6 И он [уви]дел Еноха (пребывающего в Раю. — И. Т.), и выкрикнул его, и сказал ему… «[… мы будем слушаться 8 с]лов твоих, и все нефилины земли (также)».

Енох отвечает: «вот, (грядет) уничтожени[е..] людей и животных» [4Q203, фрагмент 8]. Но откуда он узнал об этом? «Книга Еноха» говорит, что рассказал об этом Бог.