Понтий Пилат в ужасе смотрел на тела своих подчинённых. Лицо его стало мертвенно-бледным, а глаза округлились от страха. Он дрожал.

Люди Рексиуса поднялись на ноги и встали рядом со своим предводителем, который лишь улыбался.

«Есть ещё люди, которых ты хочешь, чтобы я убил? – спросил он. – Или теперь ты готов выслушать моё предложение?»

«Что вы… что я… что… вы хотите?» – заикаясь, произнёс Понтий, дрожащим от страха голосом.

«Господин, – поправил его Рексиус. – Что вы хотите, мой господин?»

Пилат нервно сглотнул.

«Что вы… что вы хотите… мой господин», – повторил он.

Рексиус сделал шаг вперёд и положил морщинистую руку на плечо Понтия, а затем сильно его сжал.

Лицо префекта исказилось от боли, и он со стоном опустился на одно колено.

«Ты сделаешь мне большое одолжение, – сказал Рексиус. – Есть один человек, которого я презираю. Я говорю об этом смутьяне Иисусе. Он мешает реализации моего плана. Мой солдат Иуда проникнет в ряды его последователей, и когда наступит подходящий момент, предаст его. И тогда ты устроишь показательную казнь над ним и распнёшь его на кресте. Тебе всё понятно?»

«Я не могу этого сделать! – сквозь зубы промычал Понтий, корчась от боли. – У него слишком много последователей!»

Рексиус сжал плечо ещё сильнее, и Пилат застонал.

«Ты всё понял?» – ещё раз спросил Рексиус.

Понтий вновь застонал, склонив голову.

«Да, – прошептал он, – как пожелаете».

«Хорошо. Ты арестуешь его после тайной вечери в садах Гефсимании. После этого он будет распят. Ты меня понял?»

«Да», – простонал Пилат.

«Да, кто?» – не унимался Рексиус, сдавливая плечо ещё сильнее.

«Да… мой господин».

Рексиус разжал пальцы, и префект облегчённо вздохнул.

«Есть ещё одно дело», – продолжил вампир.

Понтий в страхе поднял на него глаза. На лбу его была испарина.

«Где-то в городе находится маленькая девочка. Она – дочь той, кого мы ищем. Мой друг, – сказал Рексиус, указывая на Сэма, – может чувствовать её присутствие. Он говорит, что она здесь, у тебя, в подземельях, в одной из твоих тюрем, за серебряными решётками. Это правда?»

Понтий со страхом посмотрел на Сэма, а потом медленно кивнул.

«Мои солдаты действительно схватили маленькую девочку. Она хулиганила на рынке сегодня утром. Они отвел её в королевскую темницу и посадили в серебряную камеру. Они до сих пор не знают источник её силы. Она доставила нам немало хлопот. Она – одна из вас?»

Рексиус проигнорировал его вопрос, повернулся к Сэму и одобрительно улыбнулся.

«Ты нам очень помог», – сказал он Сэму.

Старик посмотрел на префекта.

«Ты отведёшь нас к ней, – сказал он. – Прямо сейчас».

«Она – угроза государственной безопасности, – взмолился Пилат. – Я не могу её просто так выпустить».

Рексиус поднял руку, держа её перед лицом префекта. Лицо Понтия исказила гримаса боли. Пилат закрыл уши руками, сжимая голову и будто стараясь защититься от невыносимого звона. Он начал истошно кричать.

«ПРЕКРАТИТЕ!» – вопил он.

«Ты отведёшь нас к ней», – спокойно повторил Рексиус.

«ХОРОШО! ХОРОШО!» – крикнул в ответ Пилат.

Рексиус медленно опустил руку.

Понтий убрал руки от ушей, и медленно, но верно его лицо вновь приняло обычное выражение, хотя дыхание до сих пор оставалось тяжёлым.

Рексиус кивнул, и несколько его людей вышли вперёд, схватили Пилата и толкнули его, чтобы он показал, куда идти.

Спотыкаясь, он повёл их по коридору, вывел в ночь, пересёк внутренний двор и вышел в дворцовые ворота. Несколько римских легионеров хотели броситься ему на помощь, но он жестом остановил их. Было видно, что он не хочет, чтобы кто-то ещё из его солдат снова пострадал.

Рексиус и его свита следовали за префектом, проходя по соединённым дворам, пока, наконец, не дошли до большого здания, над которым виднелась надпись: «Королевская тюрьма».

При виде Понтия Пилата стражники опустили оружие, а когда он приблизился, заторопились, чтобы открыть перед ним ворота, низко кланяясь. Они спокойно прошли внутрь.

Они шли то по одному коридору, то по другому, спускаясь всё глубже в подземелья тюрьмы. Лестница стала настолько узкой, что им пришлось идти гуськом. Вскоре они дошли до самого тёмного последнего этажа, освещённого светом от единственного факела.