– Ты был добр, - сказала Неттл тихо.
– Я знаю свою мать. Тебе не удастся убедить ее отступиться от этой иллюзии. Она не в себе. С таким же успехом ты -

Молли с грохотом поставила на стол поднос. Мы оба виновато подскочили. Моли смотрела на меня почерневшим взглядом. Она плотно сжала губы и сначала мне показалось, что она снова проигнорирует наше несогласие. Но Неттл была права. Она стояла на своем и отчетливо проговорила: - Вы оба думаете, что я сумасшедшая. Чтож, отлично. Но я вам говорю совершенно однозначно, что чувствую, как внутри меня шевелится ребенок и моя грудь наливается молоком. Недалек тот час, когда вы оба будете просить у меня прощения.

Неттл и я, застуканные в момент нашего тайного беспокойства, сидели ошарашенные. Неттл ничего не смогла ответить своей матери и Молли повернулась и устремилась прочь из комнаты. Мы смотрели друг на друга, переполненные чувством вины. Но никто из нас не пошел за ней следом. Вскоре, мы отправились в свои постели. Возвращаясь домой, я ждал воссоединения с Молли и совместно проведенной ночи. Вместо этого, Молли ушла спать на тахту в детскую. Я отправился один в нашу спальню и она показалась мне холодной и пустой.

На следующий день, еще до полудня, Неттл отправилась в Замок Баккипа. Она сказала, что уже довольно долго не видела своих учеников по Скиллу и что ее ждет много невыполненной работы. Я не сомневался в ее словах, равно как и не верил тому, что это была ее главная причина, чтобы уехать. Молли обняла ее на прощание и со стороны можно было подумать, что между матерью и дочерью все в порядке. Но Молли не упоминала о ребенке с тех пор, как ушла от нас прошлым вечером, и не спросила Неттл вернется ли она на его рождение.

И все последующие дни она больше не заговаривала со мной о призрачном ребенке. Мы вместе завтракали, обсуждали дела поместья, и за ужином делились событиями прошедшего дня. И мы спали в разных комнатах. Или, как в случае со мной, не спали. Я работал над переводами для Чейда в ночные часы гораздо больше, чем за последние шесть месяцев. Через десять дней после инцидента, поздним вечером, я набрался смелости и отправился в детскую. Дверь была закрыта. Я постоял перед ней несколько долгих мгновений, прежде чем решил постучать вместо того, чтобы просто зайти внутрь. Я слегка постучал, подождал, а затем постучал громче.

– Кто там?
– в голосе Молли звучало удивление.

– Это я.
– Я приоткрыл дверь.
– Могу я зайти?

– Я никогда не запрещала тебе, - ответила она резко. Ее слова жалились, но все же я старался подавить улыбку. Я слегка отвернулся от нее, чтобы она этого не увидела. Вот теперь передо мной была Молли Красные юбки, которую я знал.

– Это правда, - сказал я тихо.
– Но я знаю, что сильно оскорбил твои чувства, и мне показалось, что если тебе не хотелось меня видеть какое-то время, мне не следовало навязываться.

– Не навязываться, - сказала она тихо.
– Фитц, ты понимаешь, что это ты старался избегать меня? На протяжении многих лет, сколько раз я просыпалась среди ночи и ощущала пустоту и холод с твоей половины кровати? Ты тихонько ускользал из спальни в темноте ночи, чтобы спрятаться в своей маленькой пыльной норке, и писать что-то до тех пока все пальцы не становились синими от чернил?

При этих словах я склонил голову. Я не знал, что она была в курсе. Меня подмывало указать ей на то, что она покинула нашу постель, чтобы спать в детской. Но я не стал. Не время было начинать битву. Я уже стоял на пороге и чувствовал себя как волк, который впервые проник внутрь дома. Я не знал где мне следует стоять и мог ли я сесть. Она вздохнула и села на диване, на который прилегла отдохнуть. Она была в ночной рубашке, но она сдвинула в сторону наполовину законченное вышивание, освобождая место для меня.
– Я полагаю, что я действительно провожу там слишком много времени, - извинился я. Я присел рядом с ней. До меня донесся ее аромат и я вдруг сказал:

– Каждый раз, когда я ощущаю твой запах мне хочется поцеловать тебя.

Она потрясенно взглянула на меня, засмеялась, а потом грустно сказала: - Последнее время я задумывалась о том, хотел ли ты вообще быть рядом со мной. Старой и морщинистой, а теперь еще в добавок, считаешь меня сумасшедшей...

Я прижал ее к себе прежде, чем она смогла продолжить свои слова. Я поцеловал сначала макушку ее головы, щеки и потом прижался к губам.
– Мне всегда будет хотеться целовать тебя, - сказал я ей на ухо.

– Ты не веришь, что я беременна.

Я не выпустил ее из объятий.

– На протяжении более двух лет ты твердила мне о своей беременности. Что я должен думать, Молли?

– Я и сама не понимаю, - сказала она.
– Но все, что я могу тебе сказать, так это то, что каким-то образом в самом начале я ошибалась. Должно быть мне казалось, что я беременна до того, как беременность наступила. Возможно, каким-то образом я чувствовала, что вскоре забеременею.

Она уткнулась лбом в мое плечо.