– Хорошо!.. К моменту открытия морга там будет папаша Абсент.

Послать папашу Абсента туда, где требовался проницательный полицейский, означало насмешку. Однако Лекок не стал протестовать. Уж лучше плохая услуга, чем предательство, а в славном папаше Абсенте он был уверен.

– Кстати… – продолжал Жевроль. – Ты должен был бы предупредить меня вчера вечером. Но когда я пришел, ты уже испарился.

– У меня были дела.

– И где же?

– На Итальянской заставе. Я хотел знать, вымощен ли пол кутузки или выложен плитами.

С этими словами Лекок встал, расплатился, попрощался со своими коллегами и вышел.

– Разрази меня гром!.. – воскликнул Жевроль, с размаху ставя стакан на стойку. – Черт возьми!.. Этот юнец мне не нравится! Негодный мальчишка!.. Он еще не знает азов нашего ремесла, а уже корчит из себя хитреца. Когда ничего не находишь, вечно придумываешь разные истории и забрасываешь следователя умными словечками, чтобы сделать карьеру. Я покажу тебе карьеру… вниз… Да, я проучу тебя. Будешь знать, как смеяться надо мной!..

Но Лекок вовсе не смеялся. Накануне он действительно ходил на полицейский пост, где находился в заключении задержанный, чтобы сравнить пыль, лежавшую у него в кармане, с пылью на полу кутузки. И он, как ему казалось, получил одно из тех обличительных доказательств, которые помогают следователю добиться полного признания от подозреваемого.

Сейчас же он торопился покинуть общество Жевроля потому, что ему предстояло проделать тяжелую работу перед тем, как предстать перед господином д’Эскорвалем.

Лекок собирался разыскать кучера, которого женщины остановили на улице Шевалере. И чтобы его экспедиция оказалась успешной, молодой полицейский взял в префектуре фамилии и адреса всех владельцев экипажей, конторы которых располагались между дорогой Фонтенбло и Сеной. Поиски начались неудачно.

В первой конторе работники конюшни еще не встали и поэтому обругали Лекока. Во второй конюхи были на ногах, но кучера пока не пришли. В третьей владелец отказался показывать Лекоку путевые листы, где были записаны – или должны были быть записаны – ежедневные маршруты каждого кучера.

Лекок начал впадать в отчаяние, когда около половины восьмого узнал от некоего Триго, контора которого располагалась за крепостными укреплениями, что в ночь с воскресенья на понедельник одному из кучеров, уже возвращавшемуся, пришлось повернуть назад. Более того, этот самый кучер находился во дворе, где помогал запрягать лошадей в свой экипаж.

Кучер оказался толстым низеньким старичком, с красным лицом, маленькими хитрыми глазами. Лекок направился прямо к нему.

– Это вы, – спросил молодой полицейский, – в ночь с воскресенья на понедельник, между первым и вторым часом, отвозили двух женщин, которые сели к вам на улице Шевалере?

Кучер выпрямился, смерил Лекока проницательным взглядом и уклончиво ответил:

– Возможно.

– Это я и хотел услышать.

– А!.. А!.. – насмешливым тоном продолжал старик. – Господин, несомненно, знает обеих дам, которые кое-что потеряли в экипаже, и…

Молодой полицейский дрожал от радости. Этот человек был именно тем, кого он искал. Лекок прервал кучера.

– Вам известно, что в окрестностях было совершено преступление?..

– Да, в одном из кабаре с дурной славой кого-то убили…

– Так вот!.. Эти женщины находились там. Они убегали из кабаре, когда встретили вас. Я разыскиваю их. Я служу в Сыскной полиции, вот мое удостоверение. Будьте добры, расскажите мне все подробно.

Толстый кучер стал белее савана.

– Ах!.. Негодницы!.. – воскликнул он. – Теперь я не удивляюсь, почему они мне дали столь щедрые чаевые. Луидор и две монеты по сто су за проезд – словом, тридцать франков… Проклятые деньги!.. Если бы я их не истратил, я выбросил бы их…

– Куда вы их отвезли?

– На Бургундскую улицу. Я забыл номер, но дом узнаю.

– К сожалению, они ехали не к себе домой.

– Кто знает?.. Я видел, как они звонили, дергали за шнурок. А вошли они так же стремительно, как я бегаю. Хотите, я отвезу вас туда?

Вместо ответа Лекок вскочил на сиденье и сказал:

– Поехали!

Можно ли было предположить, что женщины, убежавшие из кабаре вдовы Шюпен в момент убийства, были полностью лишены здравого смысла? Разумеется нет!