Лекок решительно взмахнул рукой, как человек, нетерпеливое усердие которого не нуждается в поощрении.

– И я разузнаю!.. – ответил он. – Господин следователь, вы можете положиться на меня. Я не упущу ни одной мелочи, способствующей успеху. К вечеру в моем распоряжении будут два наблюдателя. Одного я поставлю на улочке Бют-о-Кай, второго – у входа в гостиницу «Мариенбург». Если сообщнику убийцы придет в голову навестить Добродетельную Туанону или госпожу Мильнер, он окажется у нас в руках. В конце концов, должен же настать и наш черед!..

Но сейчас было не время для слов, тем более пустых. Лекок замолчал и взял шляпу, которую он, войдя в кабинет, положил на стол.

– Теперь, – сказал он, – я прошу господина следователя предоставить мне свободу действий. На тот случай, если вы захотите отдать какие-либо распоряжения, я оставлю на дежурстве в коридоре своего коллегу, папашу Абсента. А я собираюсь использовать две наши самые главные улики: записку Лашнёра и серьгу…

– Ступайте, – сказал господин Семюлле. – Удачи вам!

Удачи!.. Молодой полицейский очень надеялся на удачу. До этого момента Лекок легко мирился со своими постоянными поражениями, однако сейчас он чувствовал себя уверенно, поскольку у него в кармане лежал талисман, который должен принести ему победу.

«Грош мне цена, – думал Лекок, – если я не сумею разыскать владелицу такой ценной вещи. А, найдя владелицу, мы сразу же установим личность нашего человека-загадки».

Прежде всего требовалось узнать, в каком ювелирном доме была изготовлена серьга. Обходить ювелиров и спрашивать: «Это ваша работа?» – было слишком долго. К счастью, среди знакомых Лекока оказался человек, который считал за честь услужить ему своими знаниями. Это был старый голландец Ван-Нунен, не имевший в Париже соперников, когда речь заходила о драгоценностях.

Префектура использовала его в качестве эксперта. Ван-Нунен был человеком богатым. На самом деле он был еще богаче, чем считалось. Одевался очень скромно, даже плохо, поскольку у него была одна страсть: он обожал бриллианты. Он всегда носил бриллианты с собой, в маленькой шкатулке, которую вынимал раз десять в час, как нюхальщик вытаскивает свою табакерку.

Славный голландец радушно встретил молодого полицейского. Надев очки, он с удовольствием рассматривал серьгу, а затем тоном оракула произнес:

– Камень стоит восемь тысяч франков, а оправа сделана в ювелирном доме «Дуати», что на улице Пэ.

Через двадцать минут Лекок предстал перед знаменитым ювелиром.

Ван-Нунен не ошибся. Дуати сразу узнал серьгу – она была сделана им. Но кому он ее продал? Он не мог вспомнить, поскольку это было три-четыре года назад.

– О, подождите! – добавил он. – Сейчас я позову жену. У нее превосходная память.

Госпожа Дуати заслуживала этой похвалы. Бросив один-единственный взгляд на изделие, она заявила, что помнит эту серьгу. Пара была продана за двадцать тысяч франков госпоже маркизе д’Арланж.

– Все же, – добавила она, глядя на мужа, – ты должен помнить, что маркиза дала нам наличными только девять тысяч франков, и мы с трудом добились, чтобы она заплатила оставшуюся сумму.

Действительно, муж вспомнил об этой подробности.

– Теперь, – продолжал молодой полицейский, – я хотел бы получить адрес этой маркизы.

– Она живет в Сен-Жерменском предместье, – ответила госпожа Дуати, – около эспланады Инвалидов.

В присутствии ювелира Лекок старательно сдерживал свои эмоции. Но, выйдя из лавки, сделав несколько шагов по тротуару, он так радостно дал волю своим чувствам, что удивленные прохожие спрашивали себя, не сошел ли этот парень с ума. Лекок не шел, он танцевал, комично размахивая руками, и торжествующе произносил свой монолог, обращаясь к ветру:

– Наконец-то!.. Наконец это дело выплывает из глубин, где оно до сих пор пряталось. Я добрался до настоящих актеров драмы, до высокопоставленных особ, как я и предполагал. Ах!.. Господин Жевроль, прославленный Генерал, вы хотели увидеть русскую княгиню? Но вам придется довольствоваться обыкновенной маркизой… Я делаю все, что в моих силах!

Однако вскоре головокружение от успехов прошло, и здравый смысл вновь заявил о своих правах. Молодой полицейский понимал, что ему понадобятся все его хладнокровие, все средства и вся проницательность, чтобы успешно довести дело до конца.

Как он поведет себя, когда окажется наедине с маркизой? Как он сможет получить от нее безоговорочные признания, как вырвет все подробности сцены убийства, как узнает имя убийцы?

«Надо, – думал Лекок, – начать с угроз, заставить ее испугаться, и дело сделано!.. Если я ей дам время опомниться, я ничего не узнаю».