– Ребята, где здесь раздевалки боксеров?

– За закрытым спортзалом, – ответил один из безногих спортсменов и, резво подкатив к Тане, предложил: – Я покажу.

– Ну зачем же вам отрываться? Вы мне на словах… – сказала Таня и покраснела. Ей подумалось, что очень неприлично заставлять безногого человека услуживать здоровой девице.

– Мне не трудно, я же на колесах, – усмехнулся молодой человек, видимо догадавшийся о мыслях незнакомки.

Таня не ответила и пошла за спортсменом. Она едва успевала за его коляской и, когда баскетболист остановился у нужной двери, уже немного задыхалась.

– Вот здесь то, что вы ищете. А вы журналистка? – улыбнулся безногий, лихо разворачивая свое колесное кресло.

– Почти, – ответила Таня.

Странное впечатление оставила в ней эта мимолетная встреча. Через минуту она забыла, что перед ней калека. Таня даже ощутила себя слабой и маленькой женщиной рядом с безногим, такая внутренняя сила исходила от парня.

– Спасибо! – крикнула она вслед удаляющемуся инвалиду и, когда тот с улыбкой обернулся, неожиданно для себя спросила: – Когда у вас соревнования?

– Десятого, – ответил он. – Придете?

– Если работа позволит, обязательно приду, – пообещала Таня. Но работа ей не позволила.

Раздевалка оказалась пуста, но две спортивные сумки и мужские башмаки внушительного размера говорили о том, что владельцы вещей неподалеку. Таня покричала, заглянула в душевую. Полы в кабине были мокрые, что тоже изобличало наличие жизни. Назарова прислушалась. Через коридор за двойными дверями что-то происходило. Глухие монотонные удары, топот и нечленораздельные восклицания сомнений не оставляли – тренируются там. Назарова открыла дверь и заглянула в зал. Здоровенный парень, невысокий, но с широченными плечами, остервенело лупил кожаную грушу. При этом лицо его выражало такую сосредоточенную ярость, будто он бьется со злейшим врагом и от победы над злодеем зависит его жизнь. В глубине стоял мужчина в белом трикотажном костюме и, выставив вперед огромную перчатку, терпеливо выжидал, пока высокий, бритоголовый юнец колошматил по ней двумя руками. Мужчине было лет сорок, и Назарова догадалась, что это тренер. Мысль представиться журналисткой пришла младшему лейтенанту раньше, чем ее высказал калека. Не нужно быть волшебником или мудрецом, чтобы сообразить, что эта профессия дает возможность совать нос куда угодно и не вызывает подобным поведением раздражения окружающих. Труднее было придумать, как добыть отпечатки. Не предлагать же пить воду из своего стакана, а затем прятать этот стакан в сумку? Таня придумала другое. Она захватила несколько маленьких блокнотиков и решила у каждого из спортсменов взять по автографу. Пластиковые обложки блокнотов служили прекрасным полем для выполнения задачи.

Заметив заинтересованную физиономию молодой девушки, тренер опустил перчатку и, кивнув юнцу, чтобы тот отдохнул, пошел к дверям.

– Я из газеты. Можно мне поговорить с ребятами, когда они освободятся? – отрапортовала Таня, стараясь от вранья не покраснеть.

– Пожалуйста, только не прививайте мальчишкам звездную болезнь, – серьезно попросил тренер и, сняв перчатку, поинтересовался: – А с кем именно вы бы хотели беседовать?

Таня извлекла из сумочки список и старательно произнесла десять фамилий.

– Вы перечислили всех ребят из моей секции. Но часть из них еще совсем зеленые, занимаются недавно. Есть ли смысл рассказывать о них в газете?

– Мне именно и хотелось поговорить о том, зачем каждый из них пришел в спорт. Поэтому даже лучше, что стаж и навык у них разный.

– Ничего не имею против. Через десять минут перерыв, и пацаны к вашим услугам. Кстати, из какой вы газеты? Я наших спортивных журналистов всех знаю, – оглядев Таню, спросил тренер.

– Давайте знакомиться. Я из Питера, а к вам в город недавно приехала на стажировку. Меня зовут Таня Назарова, – представилась девушка и подумала, что почти не врала.

– Вадим Дмитриевич Чиж, – улыбнулся тренер и пожал протянутую Таней руку.

Через десять минут боксеры вышли из зала. Разгоряченные тренировкой ребята распространяли вокруг крепкий мужской дух. Яростным избивателем груши оказался крепыш Миша Рабинович. Второго бритоголового юнца звали Саша Гуляев. Таня посмотрела список и спросила о третьем спортсмене.

– Сенька отравился, и у него понос, – откровенно сообщил Гуляев.

Задумка с автографом себя оправдала. Парни потной пятерней хватали пластиковую обложку и оставляли прекрасные жирные следы.

Топая обратно по пустынному коридору, Назарова подсчитывала в голове, сколько времени займет вся операция, если занятия проходят через день? Выходило не меньше недели. Да еще могли быть неудачи, вроде сегодняшней. Не один Сеня имел право на недомогание. Раздумывая, как ускорить дело, Таня приостановилась возле зала, где тренировались безногие баскетболисты, и заглянула в дверь. Ей хотелось сказать что-нибудь хорошее своему случайному проводнику. Но зал опустел: ни спортсменов, ни мячей. Лишь корзины напоминали о необычной тренировке.

Автобус долго не приходил, и Таня замерзла. Рабочий день закончился, но младший лейтенант и не думала ехать домой. Назарова понимала, что Суворов и вся лаборатория живут не по обычному графику. Убийство депутата областной думы – происшествие чрезвычайное. Журналисты успели выдать множество разнообразных версий. От политического убийства до криминальных разборок. Приплясывая, чтобы согреться, Назарова подошла к фонарю и вынула из сумки местную газету. Она купила ее по дороге, но еще не читала. На развороте толстым черным шрифтом выделялся мрачный заголовок: «Тайна зловещей квартиры». Назарова уже слышала: убийство в шестиэтажном кирпичном доме произошло и десять лет назад. Но она не знала, что за освободившееся тогда жилье шла длительная борьба чиновников. Дом когда-то принадлежал обкому партии, жили в нем люди, от которых в области зависело многое. Журналист намекал, что супруга Звягинцева, убитая вместе с народным избранником, использовала в то время свое служебное положение. Звягинцева работала заместителем председателя горисполкома. «Кто следующий?» – вопрошал журналист, заканчивая свою невеселую статью.