– Что с тобой, Иван Григорьевич?

– Петя, горе, – простонал Грыжин. – Сонечку убили.

– Кто? Кадков? – крикнул подполковник.

– Нет, Петя, актеришка Шемягин застрелил девочку, – голос генерала дрогнул, и Петр заметил, как плечи старого милиционера опустились и он отвернулся, чтобы скрыть слезы. Никто не знал, в том числе и Петр Ерожин, что непутевая дочь генерала являлась для отца самым дорогим и любимым существом на свете.

В четверг утром Никита Васильевич Бобров явился на Петровку в парадном костюме и сиял улыбкой именинника. В отделе знали, что родился шеф в июне, и его торжественный и веселый лик в начале зимы сослуживцев озадачил. Вопросов на подобную тему подчиненные задавать не решались. Два месяца назад у них и так была гулянка. Начальник выставил ящик шампанского и фрукты по случаю внеочередной звездочки. Бывший замминистра сдержал слово, и после окончания ерожин-ского дела Никита Васильевич получил полковничьи погоны. Но сей радостный факт давно канул в Лету, и за текучкой напряженных буден забылся.

Таинственное сияние Никиты Васильевича объяснялось причиной сугубо личной. Вчера состоялось заседание районного суда, решением которого полковник Бобров получал свободу. Никита Васильевич долго не решался на развод с опостылевшей Татьяной Георгиевной, срабатывали привычки советской эпохи. Мораль работников органов внутренних дел «блюлась» строго. Целиком прошлое Бобров никогда не поносил, хотя имел от советской власти немало проблем. Но вранье и тошнотворное кривлянье в праведников, необходимое для казенной службы в то время, Никиту Васильевича бесило. Теперь полковник имел возможность открыто переселиться на Масловку к приятной женщине по имени Кира. Ему очень хотелось отметить событие, но открывать личную жизнь отделу Бобров не желал. Он решил пригласить всю команду на обед, сославшись на свое хорошее настроение, умолчав при этом о причине оного.

– Пускай думают, что хотят, но по рюмке за мое здоровье должны выпить, – рассуждал Никита Васильевич, выжидая момент для торжественного приглашения. Но закон «бутерброда» сработал и на этот раз. В лесочке за Кольцевой, в самом начале Киевского шоссе, обнаружился труп мужчины с огнестрельной раной в голове. Труп обнаружился не сам. Дежурному позвонил гражданин и, отказавшись назвать свое имя, подробно объяснил, как добраться до места. Добровольный информатор говорил спокойно, признался, что не желает тратить время на свидетельские походы в органы и потому имя свое не назовет, а убитого обнаружил, отправившись в лесок по прозаической нужде. Вот, пожалуй, и вся информация, полученная от анонима.

Бобров дал команду оперативной группе на выезд, а сам остался в отделе, считая, что и без него управятся. Но ехать все же начальнику пришлось. Следователь Волков сообщил минут через тридцать после выезда, что убитым оказался известный артист кино Егор Александрович Шемягин. Рядом с ним найден пистолет, из которого артист и застрелен.

– Опять заказное, – проворчал Бобров и надел пальто. Ехал начальник отдела на место происшествия совсем не потому, что сомневался в профессиональных возможностях подчиненных. Он понимал, что известное имя жертвы привлечет внимание общественности и его личное неучастие воспримется, как признак лени и равнодушия. А это навредит всем.

Ночью в придорожном лесочке, где лежал застреленный в голову артист, выпал первый снежок, но к утру растаял. Собака дотащила кинолога до обочины Киевского шоссе и, потеряв след, заскулила. Кто укатил от обочины, преступник ли, застреливший кинознаменитость, или тот самый информатор, что отправился в лес по прозаической нужде, теперь уже не понять. Труп давно окоченел и по предварительным соображениям судмедэксперта пролежал в лесу не менее суток. К полному удовольствию Никиты Васильевича место гибели артиста оказалось на редкость безлюдным. Предзимнее время года дает природе недолгий отдых от нашествия горожан. Грибов уже не отыщешь, а на лыжи еще не встанешь. Поэтому ни журналистов, ни толп зевак отгонять от убитого не пришлось. Кроме пистолета и тела, одну существенную улику Волкову удалось добыть. Уликой этой оказалась пачка «Мальборо» с двумя намокшими сигаретами. Пачка оказалась простреленной в самой серединке и валялась за пеньком.

Оставив команду дорабатывать лесок, Никита Васильевич, как водится, не простившись, велел везти его в город. По дороге он связался с паспортным столом и выяснил, где прописан Егор Шемягин. Не заезжая в управление, Бобров прямиком направился на Таганку. Позвонив в дверь дома на Марксистской улице, он опасался встретиться с вдовой, но открыл ему пожилой мужчина. Бобров показал удостоверение и попросил разрешения войти.

Мужчиной оказался отец Егора, Александр Ильич Шемягин. Хозяин не выразил никаких чувств по поводу появления полковника милиции, а молчаливым жестом указал на дверь гостиной. Мать убитого отсутствовала. Как потом узнал Бобров, женщина помогала дочери, сестре артиста, с маленьким ребенком в квартире зятя. Дом Шемягиных никак не походил на салон кинозвезды и выглядел стандартным жилищем московской трудовой интеллигенции. Мать Егора работала старшей медицинской сестрой в госпитале, а отец – помощником мастера цеха на обувной фабрике. Бобров вскоре узнал, что сын редко бывает у родителей, а живет у женщины. Отношения их никак не оформлены, но тянутся уже несколько лет. Бобров не смог выяснить адрес, по которому Шемягин жил де-факто, потому что родители Егора адрес не знали. Знал отец артиста лишь имя женщины, с которой, по его словам, «путался» их сын. Женщину звали Соней, и папаша этой Сони ходил в больших начальниках.

– Кажется, по вашему ведомству шишка, – припоминал Александр Ильич.

Бобров выяснил, что хотел, и наконец сообщил Александру Ильичу горестную весть. Видимой реакции на страшное известие у родителя кинозвезды Бобров не заметил, что даже у старого сыщика вызвало некоторое удивление.

– Он для нас с матерью умер давно, – сурово признался Александр Ильич. – Виноват я сам. Хотел мужика вырастить, а вырастил проститутку. Полковник не стал уточнять причину подобного отношения отца к сыну, а быстро попрощался и вышел на улицу.

К вечеру лаборатория выдала первые результаты. Боброва они удивили. На пистолете остались отчетливые отпечатки пальцев самого артиста, а в его крови заметная доля спиртного. Версия напрашивалась веселая: напился и застрелился.

Представители богемы нередко экзальтированны и непредсказуемы. Поэтому версию о самоубийстве Бобров полностью отвергать не стал. Но две странности приметил. Первая – как. Шемягин попал в лесок? Никита Васильевич рассуждал так: «Если артист приехал на такси, то значит, мысль о самоубийстве он вынашивал заранее. Почему тогда он выбрал именно этот лес? Обычно артистические натуры если и задумывают уйти из мира живых, то стараются сделать это эффектно. А тут ни души и, случись снегопад, труп мог бы остаться до весны незамеченным».