Шрифт:
Жан-Поль извлек из кейса бумагу. Воропаев прочитал документ, менее всего похожий на предложение руки и сердца. Возлюбленный пунктуально перечислял подробности в оплате всех семейных услуг: суточно, недельно, месячно и за год. Сумма стояла фантастическая. Ответ Лены занимал меньше места. Она сообщала, что польщена предложением столь знатного господина, но уже не вольна, поскольку имеет своего повелителя. Имя повелителя – «Алый Чиж». Дальше мелким шрифтом приводилась справка разведотдела острова, в которой сообщалось, что после опроса московской делегации и конкретно шефа редакции Елены Гвоздиной, удалось установить, что имя «Алый Чиж» принадлежит орнитологу Воропаеву А. Н., проживающему в Москве на улице Планерная, дом восемь, седьмой этаж, квартира девяносто четыре. Под справкой имелась невыговариваемая по-русски фамилия агента, добывшего информацию.
Жан-Поль внимательно следил за Воропаевым, пока тот изучал текст, и, желая придать полную достоверность документу, включил магнитофон. Над виллой, улетая в Средиземное море, зазвучал голос Лены, где она признавала ученого своим повелителем.
Жан-Поль выключил магнитофон.
– Теперь вы понимаете, что наш клиент имеет все основания считать вас владельцем дамы его сердца! Только ваша подпись дает ему законное право принять от нас ракетоносец с Еленой Гвоздиной на борту. Документ нами составлен. Вам остается только подписать его при свидетелях. Двоих от нашей фирмы и одного представителя заказчика.
Воропаев вообразил себе Гвоздину в гареме… Она прогуливается по острову в одних очках… Сзади, с опахалами, следуют слуги… На рейде стоит ракетоносец и салютует устремленными в небо боеголовками…
– Если сама Лена отказалась от такого выгодного для себя предложения, почему я за нее должен что-то решать? – поинтересовался орнитолог.
– На Востоке судьбу женщины решает мужчина – ее хозяин, – заявил с легким акцентом, словно все время присутствовавший на переговорах представитель заказчика, неожиданно оказавшийся рядом с Воропаевым. – Мне кажется, уважаемый Жан-Поль, вы сильно занизили сумму. Я уполномочен Его превосходительством предложить в два раза больше. Европейцы вечно торгуются из-за каждого цента…
– Легко быть щедрым, если твой остров плавает на нефти! – обиделся Жан-Поль.
– Я не прошу вас платить из своего кармана. Вместе мы выставляем господину Воропаеву сто пятьдесят тысяч. Это серьезное предложение. Оно учитывает чувства, что господин ученый питает к даме, и дает ему возможность самостоятельных научных знаний.
– Господин Али делает поистине царский жест, – ухмыльнулся Жан-Поль, обрезая кончик очередной сигары. – На эти деньги можно купить ансамбль «Березка» и всю женскую часть Большого…
– Я бы на вашем месте не оскорблял национальных чувств нашего гостя, – строго сказал господин Али, покидая террасу.
– А если я не подпишу? – тихо поинтересовался Воропаев.
– Это будет грустная история, – ответил Жан-Поль, смачно пуская дым. – Мне неприятно вам ее рассказывать.
– Должен же я быть в курсе своего будущего? – справедливо заметил орнитолог.
Жан-Поль выдержал паузу, просвечивая янтарь коньяка сквозь закатное солнце.
– Вам введут наркотик. После чего вы с удовольствием сделаете все, о чем вас попросят. Но действие препарата не вечно, а скандал нам не нужен. Вас придется утопить…
– Вы меня, гражданина России, убьете тут, во Франции? И это сойдет вам с рук?
– Вы наивное дитя, – презрительно хмыкнул Жан-Поль. – Если проломить вам голову возле вашего дома, районный полицейский участок, хочет он того или нет, обязан открыть дело и искать злодея. А если вы растворились во Франции – ваши коллеги позавидуют, решат, что вы нашли на Западе теплое местечко. А власти? Сколько русских каждый день остается в свободном мире? Вы когда-нибудь слышали, чтобы власти интересовались, живы они или нет? Будь вы гражданином Соединенных Штатов… Был бы поднят ИНТЕРПОЛ, консульские службы, вся полиция Франции, наконец. Но, слава богу, вы – гражданин России…
Воропаев задумался. Если все это ничего не значащая глупость, идиотский каприз наглых богатеев, тогда почему столько возни вокруг его персоны? Рядом с ракетоносцем – он муха. Помешает – раздавят. С другой стороны, абсурдный документ, под которым требуется его подпись, не имеет никакой юридической силы. Сама Лена посмеялась бы, узнав, что он мучается сомнениями из-за такой чепухи.
– Я согласен, – сказал Воропаев и влил в себя полфужера виски.
– Молодец! Только виски много не стоит. После подписания документа мы выпьем настоящего французского шампанского!
– Смогу ли я сразу улететь в Москву?
– Вы богатый человек. Почему в Москву? А не слетать ли сперва в Рим или Париж?
Когда Жан-Поль с Воропаевым спустились в каминный зал, там все было приготовлено к торжественному акту. Кудрявый джентльмен с господином Али, облаченные в темные официальные костюмы, стояли у стола. С ними – молодая леди в клубном пиджаке с золотыми пуговицами и юбке, немного длиннее пиджака. На столе лежал большой гербовый лист с текстом контракта. Поодаль – поднос с фужерами и шампанским.