Андрей перевёл дыхание и продолжил:

– И вот тогда люди поняли – Вещи нужны не для того, чтобы покупать их и потом выбрасывать. Не для того, чтобы их просто использовать в своих интересах. Вещи – часть нашего дома, часть нашей семьи, они создаются для того, чтобы давать нам комфорт и уют. И мы, в свою очередь, должны заботиться о Вещах, так же как они о нас. Мы должны любить их. Пока Вещь способна приносить пользу, пока её можно отремонтировать – от неё нельзя избавляться. А новых Вещей теперь производят совсем немного. Как раз столько, сколько необходимо для замены отслуживших свой век и безнадёжно вышедших из строя. Конечно, до сих пор далеко не все люди надлежащим образом заботятся о своих Вещах. Кто-то просто ленится за ними ухаживать, кому-то жалко денег на ремонт. А кто-то, совсем как ты, непременно хочет получить вместо ещё вполне исправной Вещи более новую и крутую. Но этого просто нельзя допускать – иначе в мире снова начнётся хаос. За тем, чтобы люди бережно относились к своим Вещам, берегли их и любили, следят и полиция, и сознательные граждане из Общества Защиты Вещей…

Андрей почувствовал, что не может подобрать нужных слов. Простых, правильных, убедительных. Поэтому он решил завершить свой монолог.

– Ты всё понял?

– Да, - уныло ответил мальчик. Было похоже, что он понял лишь то, что новой планшетки ему не увидеть как собственных ушей.

– Хорошо. К разговору о новой планшетке мы вернёмся через пару лет.

– Ладно… Пап, а может, во что-нибудь поиграем?

– Не видишь – я занят. И вообще, ты уроки сделал?

Дима вздохнул и тихо вышел из комнаты.

Андрей некоторое время продолжал бессмысленно пялиться в телевизор, следя за неуклюжими движениями размытых, едва различимых силуэтов. Затем он поднялся с дивана, подошёл к телевизору и стал протирать влажной тряпкой выпуклый тусклый экран, бережно и нежно. Мелькнула мысль, что надо бы позвонить матери в дом престарелых, спросить, как у неё дела. Но мысль мелькнула и пропала. В конце концов, это можно будет сделать и на следующей неделе.