— Ты хорошо держался перед этим старым королем ютулов, — сказал Одд Вольге, когда дружины устраивались на ночлег уже на рубежах владений полотеских и днепровских кривичей. — Теперь тебе предстоит не менее сложная задача: хорошо держаться перед человеком, который думает, будто женат на твоей жене.

— Что?

Вольге не нравилось то, что Одд зачастую вел себя с ним снисходительно, покровительственно, ведь они были равны, да и Вольга, князь северных кривичей, располагал силами гораздо большими, чем Одд, вождь морской дружины из двухсот человек. Но он признавал превосходство возраста, опыта и хитроумия норвежца и потому принуждал себя терпеть. Без Одда он вовсе, может быть, не собрался бы в поход за своей Огнедевой. Он уже многому научился у норвежца, хотя без иных премудростей предпочел бы обойтись. Открытый и прямой, Вольга не любил хитростей, ему было неприятно видеть, как ловко Одд управляет людьми, оставаясь не только в безопасности, но и в хороших отношениях с теми, кто мог бы стать его жертвой, — а возможно, еще и станет. Он знал, что, стравив его с Дедобором, Одд назначил встречу во Взваде им обоим и спокойно ждал там своего будущего союзника — того, который останется в живых и победит, чтобы присоединиться к нему. «Относись ко мне как к своей судьбе! — усмехнулся тогда Одд, догадавшись о его мыслях. — Она тоже выбирает победителя, а обижаться на нее — верный способ остаться в дураках».

Вольга не обижался. Первый урок — извлекай пользу из обстоятельств — он уже усвоил и применял его к самому Одду. А искусство управлять людьми и добиваться целей, не пачкая рук, было не лишним и для него. Князю нужно уметь управлять людьми, если он хочет и дальше оставаться князем.

Но последние слова Одда так поразили Вольгу, что он даже не обратил внимания на насмешку.

— На какой жене? О чем ты говоришь?

— Погоди немного, и ты все узнаешь. Тебе нужно это знать, а иначе ты можешь совершить ошибку и погубить все наше дело.

Совершать ошибки сейчас они не имели права. Князь Всесвят обладал влиянием в своей части белого света, но все же его земли лежали чуть в стороне от пути с севера на юг, по которому шли Одд и Вольга. А его племянник, князь Станислав, повелитель восточных кривичей, смолянских и верхнеднепровских, жил в самом важном узле этого пути, держал в руках волоки, которые связывали воедино реки, текущие на север, запад, юг и восток. Миновать его было невозможно, оставлять за спиной такого врага — более чем глупо. Ловать и Западную Двину соединяли с Днепром многочисленные волоки, но все они теперь находились в руках князя Станислава. Вернее, роды, жившие на волоках, признавали его власть и платили ему дань, в том числе и долю от того, что сами взимали с торговых гостей за право пройти по их землям и за помощь в переходе. Но даже и таким образом князь смолян и днепровских кривичей мог собрать значительные богатства. А вздумай он помешать переходу — ему не составило бы труда это сделать. Достаточно поставить засаду на любом из волоков, когда путники заняты перетаскиванием лодей и товаров и почти беззащитны.

На ночлег дружина остановилась возле села под названием Катынь — имя ему дали те самые катки, на которых лодьи везли в Лодейное озеро по волоку с реки Каспли. Здешние мужики пашен почти не пахали — у них была своя страда: летом им хватало того, что они перетаскивали торговые лодьи. В селе дружина почти в тысячу человек поместиться никак не могла, и стан разбили на лугу, поодаль. Здесь же местный старейшина передал им повеление князя Станислава — идти к Вечевому Полю, где он встретит их возле святилища Велеса.

Одд понимал, что одолеть Станилу им было бы еще труднее, чем полотеского князя Всесвята. Но он верил в успех переговоров — в том числе и потому, что с ними шел княжич Беривид. Князю Всесвяту, их новому союзнику, Станислав смолянский был многим обязан. Мало того, что Всесвят, брат матери, являлся над ним старшим в роду. Несколько лет после гибели отца Станила жил у него, рос и набирался ума, и Всесвят же помог ему войском, с которым Станила четыре года назад одолел своего врага и соперника, смолянского князя Громолюда, и собрал в своих руках власть двух князей. В этом их с Вольгой судьбы были схожи. Но между ними имелось и еще одно поразительное сходство: оба они стремились взять в жены ладожскую Огнедеву. И Станила уже четыре года думал, что ему это удалось!

Подробности этой удивительной саги Одд узнал от своей жены Яромилы, а она, как и другие члены семьи, узнала об этом от своего родного брата Велема, главного участника тех памятных событий [11] . Но от всех прочих это дело скрывали, и теперь Вольга с изумлением слушал, как Велем и Белотур надумали подменить Дивляну слегка похожей на нее девушкой-рабыней и как эту-то девушку, по имени Краса, отдали Станиле будто Огнедеву, когда иного выхода не осталось. Сейчас бывшую робу звали княгиня Заряла — такое имя в племени смолян носила Солнцедева. Слухи о том, что киевский князь Аскольд тоже женился на ладожской Огнедеве, до Станилы, разумеется, не могли не доходить. Но Велем намекнул ему когда-то, что у Аскольда поддельная Огнедева — не мог же он, дескать, явиться к тому с пустыми руками! Станила потешался, считая Аскольда своим посрамленным и обманутым соперником. И теперь Вольге предстояло обо всем этом узнать, чтобы ничем не выдать правды и не показать изумления, когда перед ними предстанет в качестве Огнедевы, его же бывшей «почти невесты», простая уроженка разграбленного русью Вал-города, проданная в рабство за шестьдесят шелягов.

Об их продвижении Станила знал заранее — даже если бы они не послали к нему гонца еще с Лучесы, его предупредили бы жители волока между Лучесой и Днепром. Встреча произошла на Вечевом Поле, перед святилищем Велеса, хозяина земных дорог и покровителя кривичей. Оно представляло собой площадку с рогатым идолом над жертвенной ямой, окруженную частоколом, где на кольях висели черепа жертвенных животных. Иные из них были уже старыми, с выпавшими зубами и обломанными рогами, вылизанные ветрами и вымытые дождями до белизны, а частью еще свежие — над ними роились мухи, встревоженно кричали вороны, перепархивая с одного кола на другой, при виде такого множества людей.

Дружины высаживались из лодей, по очереди подходивших к берегу. А Станила уже ждал — на лугу перед святилищем было черно от людей. Князь смолян и днепровских кривичей привел внушительную дружину — сотен в пять. Здесь были и словены, и голядь, составлявшая не менее половины его подданных. А сам он выглядел как земное воплощение Кривого Бога, и не знай Вольга заранее о его особенностях от Всесвята и Беривида, едва ли сдержал бы крик. По словам полочан, князь Станила еще в юности, будучи безусым отроком, пострадал в битве с Громолюдом, тогдашним князем смолян, и не кто иной, как киевский воевода Белотур, нанес ему удар мечом по лицу. Мог бы раскроить череп, но отрок уклонился и отделался глубоким шрамом через всю правую половину лица, от брови до подбородка. Хорошо, глаз сохранил, но при первом взгляде на него казалось, что у человека только половина лица! К тому же он носил длинные волосы и медвежью шкуру мехом наружу, что делало его облик поистине диким и жутким. Говорили, что в юности он пользовался особым покровительством богини Марены, но поссорился с Темной Матерью, когда взял в жены Огнедеву. Годами он был чуть постарше Вольги, чуть помоложе Одда, но производил впечатление человека без возраста. И вот это чудо лесное, сына Велеса и Марены, Вольге и Одду предстояло сделать своим новым союзником.