Я бы не прочь работать здесь, но уезжать из родного дома не хочется. Поселок, к которому мы приписаны, называется Блэк-Ликс. 118 человек. Я с девчонками составляю три процента населения. Серьезная цифра.

Женщина вышла из припаркованной машины, смерила меня подозрительным взглядом и направилась ко входу в магазин. Наверное, собирается нажаловаться, что я бью баклуши. Плевать. Я готов был проторчать здесь всю ночь, даже из головы вылетело, зачем я, собственно, выскочил на улицу. Но увидел Келли Мерсер с тележкой – и сразу вспомнил.

Эсме первая меня заметила.

– Это брат Джоди, – провозгласила она и сделала рукой царственный жест. – Привет, Харли. Привет. Это я, Эсме.

– Привет, Харли, – присоединился Зак. – И я.

Увидев меня, Келли застыла на месте. Тележка резко остановилась. Зак чуть не свалился со своего места, еле удержался. Рулон бумажных полотенец шлепнулся на асфальт. Она нагнулась, чтобы поднять.

– А я-то думала, куда ты подевался. – Голос ее стлался по земле. – В смысле, не видела тебя на рабочем месте. Специально я тебя не искала.

Она положила полотенца в тележку.

– И я вас тоже специально не искал. Встретились, и хорошо.

Она выпрямилась, смахнула волосы с лица и наконец посмотрела на меня. А я – на нее. Любопытно было бы заглянуть ей в глаза, когда я был в ней. Вон когда Эмбер трахалась с тем парнем на диване, он на нее и не смотрел.

А она на него?

Та ночь вновь встала у меня перед глазами. И на сей раз я не удалился восвояси с опущенным ружьем. Я снес ему голову. Она взорвалась, как перезрелая тыква, но это его не остановило. Тело продолжало натягивать Эмбер. Обрубок шеи качался взад-вперед, заливая все вокруг кровью. По ее телу прошла дрожь, и она отрубилась. Кончила? Померла? Или и то и другое сразу? Нет, вот Эмбер оттолкнула любовника, встала с дивана, голая, перемазанная чужими мозгами и кровью, и поблагодарила меня.

– Помочь вам с покупками? – спросил я у Келли.

– Ты не обязан, – ответила она.

Я выпятил грудь, обтянутую оранжевым жилетом:

– Это часть моей работы.

– Ах да. – Она смущенно рассмеялась. – Конечно. Спасибо.

Я принялся перегружать пакеты в багажник, а она открыла дверь машины и усадила Зака на детское сиденье. Я засмотрелся и поставил тяжелую сумку с консервами прямо на буханку хлеба.

– Джоди дома? – спросила меня Эсме.

– А?

– Джоди дома? – четко и раздельно повторила Эсме.

– Ну да.

– Мама, – прокричала Эсме, – когда приедем домой, можно мне будет поиграть с Джоди?

– Уже почти девять, – отозвалась Келли из глубины машины. – Пора спать. Вернемся – и сразу в постель. У Брэда сегодня деловой ужин в Латробе, – объяснила она мне, пристегнув наконец Зака, – а завтра у него партия в гольф с теми же людьми, так что он там и переночует. Я совсем про это забыла, так что с детьми остаться некому… – Она остановилась. – Извини. Тебе до этого нет никакого дела.

Я закончил перекладывать покупки и захлопнул крышку багажника. Келли подошла ко мне поближе, глаза уставились на задний бампер машины, лоб озабоченно наморщен. Я знал, что она собирается сказать.

Если бы я был как ВСЕ ПАРНИ, я бы напрямую спросил у нее, не хочет ли она опять заняться со мной сексом, и при отрицательном ответе принял бы все как есть и постарался выбросить ее из головы. И все-таки было бы круто ее поцеловать. Я ведь еще не целовал ее в губы. Целуюсь я наверняка ужасно, а если б я был дока по этой части, вот как ВСЕ ПАРНИ, она бы разомлела в моих объятиях.

Но я был не ВСЕ ПАРНИ, а она – не Дева Мария. Но и не стервозная шлюха. Ей не хочется меня обижать, но и утешить меня ей тоже нечем. Та еще задачка. Пожалуй, она меня боится.

– Харли… – начала она.

Не хочу ее слушать. Не вынесу ее слов.

– Еще из художников мне нравится Фрэнсис Бэкон, – выпалил я.

Лоб у нее разгладился, только две морщинки остались. Они у нее постоянно. Она радостно мне улыбнулась. Попалась! У каждой бабы есть слабый пункт. У мамы таким пунктом было ореховое мороженое с кленовым сиропом «Валли Дэйри». Если папаша вдруг привозил его домой, она прямо расцветала. И потом долго еще цвела.

– Тебе понравилась «Фигура с мясом»? – спросила она, чуть запнувшись.

– Это где Папа сидит между двумя кровавыми тушами? Да, понравилась.

– Ага. А ты описание прочел?

– Само собой.

– И какое толкование тебе больше по душе? Художник хочет сказать, что Папа – мясник? Или что он такая же жертва, как и освежеванные животные рядом с ним?

– По-моему, Папа смеялся.

– Смеялся? – перепугалась она.

Сунула руки в карманы джинсов. Я завороженно следил за ней. Этими руками она ласкала меня. И царапала.