Сформулировал свой вопрос по-другому:

– Как давно вы стали здороваться при встрече?

– У меня с ним серьезно, – выпалила она. – Он не такой, как все.

– Почему это? Потому что колотит тебя?

Взгляд у нее сделался испуганный.

– Этого-то тебе и надобно?

– Он меня не колотит.

– Я не слепой. Видел твою походку. Так ходят только те, кто получил взбучку. Ну, правда, еще мама, после того как родила Джоди, вот так ковыляла по больнице.

– Ты наблюдал за моей походкой?

Я испустил утомленный вздох и снова принялся тереть глаза. Эмбер скрылась за зыбкой серой пеленой с белыми проблесками.

– Так тебе этого не хватает? – зашел я по новой. – Чтобы кто-то тебя лупил?

Она смотрела на носки своих сапог. Потертые. Если уж путаться с кем-то, пусть для начала купит тебе приличную обувь. Но я знал: она уходит не из-за этого. Причина как-то связана со мной. Но как?

Последние два года я только и делал, что заботился о ней. Этого оказалось недостаточно. Это в расчет не принималось. Ей требовалось больше. Или речь вообще шла не об этом.

– А что ты испытывала, когда папаша тебя избивал? Ты ведь не хотела схлопотать еще? Или хотела? Ты притворялась? – Я постарался в точности припомнить слова Бетти. – Думаешь, это любовь?

– Больной, – буркнула она, не отрывая взгляда от сапог.

– Если я побью тебя, останешься?

Она задумалась над вопросом. И времени это заняло немало. В положительный ответ я не верил. Давно я уже так не расстраивался. Даже когда узнал, во что обошлись похороны и корм для собак, было легче.

– Хочешь, чтобы я тебя побил? – спросил я уже другим тоном.

Она вдруг решилась:

– Только если ты захочешь.

– У меня нет такой потребности.

– Чудесно. – Тряхнув волосами, она развернулась к выходу.

Я схватил ее за руку:

– Ты не ответила на вопрос. Останешься, если побью?

Все уставились на меня. Кроме Черча, который, прикрыв ладонью трубку телефона-автомата, что-то заговорщицки шептал в нее.

Эмбер покосилась на мои пальцы, обхватившие ее запястье, но вырываться не стала.

– Хочешь, чтобы я осталась?

– Останешься, если побью?

Она опять надолго задумалась. Внутри меня узел скорби завязывался все туже.

– Нет, – выдала она наконец. – Хочешь, чтобы я осталась?

Хватка моя ослабла:

– Только если сама того пожелаешь.

– Я не знаю.

– Куда тебе торопиться? Взвесь все, обдумай.

– Ты меня просишь остаться?

– Взвесь все. Обдумай.

– Просишь остаться?

– Пока не примешь взвешенное решение.

– Дилан взбесится.

– Ради бога, Эмбер! – взорвался я. – Скажи своему Дилану, что я тебя не отпустил.

– Правда? – Она улыбнулась детской улыбкой. – Так ему и сказать?

– Конечно. Только не сейчас. Скажи, тебе надо кое-что забрать из дома. Когда будете на месте, объявишь о своем решении. А то он высадит тебя прямо здесь, а я освобожусь через три часа, не раньше.

– Он не такой. – Эмбер сделала мне ручкой и зашагала к двери. – Увидимся дома.

Я пытался уложить в голове, что произошло, когда за спиной у меня возник Черч.

– Хорошенькая у тебя девушка, – прошептал он. – Волосы, что новая монетка.

– Она не моя девушка. Она моя сестра.

Черч засмеялся и подмигнул:

– Ну да. Ну да. Твоя сестра.

За стеклом магазина мелькнула Эмбер с чемоданом, с ревом отъехал пикап. На понуром лице сестры мелькнула улыбка, наверное, в ответ на мою. Я заметил, что подушка была при ней.

Сестра торчала у магазина до конца моей смены. Домой мы ехали в молчании, и впервые за долгое время тишина ничего в себе не таила. Мы выехали на Блэк-Лик-роуд, и я дал Эмбер порулить.

Эмбер сразу отправилась спать. Я попросил ее сперва проверить, как дела у Джоди и Мисти, а сам тем временем сбегал в сарай и убедился, что ружье на месте. По пути проверил, плотно ли сидит крышка мусорного бака.

Эмбер не стала мне докладывать, как там девочки, из чего я заключил, что они живы. В поисках, чего бы перекусить, я забрался в холодильник. Нашел открытую упаковку болонской колбасы и съел пару кусков.

Джоди оставила на столе свой табель успеваемости, чтобы я его подписал. Сплошные плюсы, за исключением гимнастики. Пара тестов, напоминание о возврате книг в библиотеку, карандашный рисунок: Микки-Маус на фоне голубого замка и надпись наверху: МАЯ ЛЕТНЯЯ МИЧТА. Листок оранжевой бумаги, сложенный вчетверо.