— Нет, — протестовал тот, — потому что ты — человек Вано. А машина пострадала потому, что нас послал Вано.

— Ага, он вас послал, чтобы вы стукнулись в эту елку, да?

— Нет, он нас послал за этой чувихой!

— Какой еще чувихой?

— Которая ему что-то не то сказала. Привет, Валико! — сказал Гурам, увидев Тамазова брата.

— Привет, Змей, — ответил тот, подойдя. И спросил Тамаза: — Тысяч на восемь-девять?

Сосредоточенно рассматривая машину, тот покачал головой.

— На десять штук — минимум. И еще надо думать, что с компьютером делать. А один кузовной ремонт чего стоит? Чего ты хочешь? Фактически, я вам должен сделать новую машину.

— Не сходи с ума! — возмутился Гурам, — Какие на хрен бабки? Это машина Вано!

— А я тебе что? завод «Тойота»? Что у меня на все это деньги есть? — неожиданно зарычал Тамаз. — У меня вот эти руки и есть, а больше ничего, — он поднес к самому его лицу свои громадные волосатые ручищи, покрытые толстой коркой грязи и масла. — Я сейчас тебе адреса дам, а ты поезжай и договорись с ними, чтобы мне все новые запчасти бесплатно дали. Тогда я в память Вано все для тебя бесплатно сделаю!

— Хватит вам орать! — негромко сказал Валико. — Всегда есть кто-то, кто виноват в аварии. Если вы кого-то подрезали, значит, виноват тот, кто вас стукнул, а раз вы спокойно стояли на дороге, то значит на вас кто-то наехал. С него и получите деньги и отдайтеТамазу.

— Этот долбанный «камаз» был государственный. И беларус тот, что ехал ему навстречу и заставил его съехать в кювет — тоже государственный.

— Они что, столкнулись?

— Нет, просто эта сучонка, которую мы по приказанию Вано должны были поучить, рубашку на себе сняла и им сиськи показала. Вот они оба и охренели, клянусь честным словом!

Весь автосервис грохнул от хохота.

— Вот вот! — горестно закивал головой Гурам. — Вы все смеетесь, а мне чего делать?

— Ты же сам говоришь, что виновница баба! Вот найди ее и получи с нее свои десять штукарей. И спокойно расплатись с Тамазом.

Тамаз одобрительно похлопал Валико по плечу. Парнишка ему определенно нравился. Во-первых, он был не только компанейским, но еще и работящим парнем, во-вторых прекрасно разбирался в стрелковом оружии. А в-третьих никогда не терял головы, потому что не пил. Тамаз вообще мало знал своего двоюродного брата, поскольку до встречи в Москве в последний раз видел его в семилетнем возрасте, а с селом, где жил и рос Валико, почтовой и телефонной связи практически не существовало. Поэтому, когда молодой человек заявился вдруг в его гараж в Перово, Тамаз его и не признал. Но потом, за стаканчиком крепкой, пахнущей виноградными косточками чачи, бочонок которой привез с собой Валико, братья вспомнили всех своих друзей и родичей до десятого колена, спели свои любимые песни, и Валико настолько пришелся по душе Тамазу, что тот, узнав, что парень только что с вокзала и жить ему негде, предложил вообще поселиться у него, в просторной трехкомнатной квартире на 2-й Владимирской. Как к этому отнесется его жена Нелли и трое его детей, Тамаза не интересовало. И Валико поселился на его большой, как комната, кухне, заняв топчанчик напротив плиты. Промозглыми зимними вечерами, когда работы в автосервисе не было, у него было вдоволь времени для размышлений.

Размышлял он и сейчас, забравшись под капот растерзанного джипа и резглядывая покуроченный инжектор. Однако мысли его были далеки от технических. Гораздо больше волновало его то, как теперь сложится расклад карт в колоде. Вано, Мурадик, Мося и Егор — таковы были короли четырех основных мастей в колоде. Наркотой и угонами автотранспорта заведовал Вано, рэкетом и лохотронами Мурадик, искусством и «науками» Мося, а Егор был главой административно-чиновничьей мафии, прикрывавшей все их проделки. У каждого из них были свои дамы-советчики, свои валеты-воины, свои десятки-командиры и множество шестерок-исполнителей их воли. Но были у каждой масти и свои тузы. Это были капиталы, банки, некие тайные пружины, которыми они приводили в движения разных влиятельных лиц. Например, Валико знал, что если бы мэр города не приказал бы в свое время двум своим должникам-генералам ввести войска в город, то скорее всего сейчас в стране снова царил бы генеральный секретарь, а на Первое мая вся страна вышла бы с красными знаменами. Сейчас же пасьянс складывался совершенно непредсказуемо, поскольку один король пал, другой в отсидке, третий партию возглавить не сможет, четвертый авторитетом не пользуется. И что получается? Что во главе поставят семерку? Быть такого не может, пока в колоде есть еще валеты и дамы.

Размышляя так, Валико и думать забыл, что в колоде имелись еще и джокеры, которым надлежало выступить в надлежащий момент и решить исход партии.

Место, в котором должна была проходить сходка, решающая судьбу группировки Марагулия находилось в самом центре Москвы, там, где Новослободская улица, вытекая из-под моста, превращается Бутырскую, в обширном и мрачном здании, насчитывающим уже две сотни лет. Оно называлось Бутырской тюрьмой.

Уже с шести вечера, когда здание покинули воспитатели, надзиратели и большая часть охраны, оставив только вечернюю дежурную смену, к зданию стали съезжаться автомобили разных марок, объединенные общей категорией — лимузины. Здесь были представлены все новинки мирового автомобилестроения. Массивные тяжеловесные джипы с бронированными корпусами соседствовали с длинными элегантными сигарами «линкольнов», легендарные «600-тые мерсы» парковались рядышком с акулообразными «БМВ». Выходившие их них личности были под стать своим средствам передвижения, и если бы у каждого из них по доброму старому русскому обычаю были вырваны ноздри или выжжено на лбу клеймо с надписью «воръ», это не смогло бы лучше характеризовать их род деятельности, чем кожаные плащи, золотые кольца и браслеты, кирпичеобразные грубые лица, взгляды исподлобья, резкие движения. Некоторые направлялись к небольшой железной дверце у центральных ворот тюрьмы, другие оставались ждать, ни минуты не расставаясь с мобильными телефонами и пейджерами, приняв все меры предосторожности против возможной засады.

Те же, кто проходил за дверцу, внутренне напряженные и клянущие про себя тех, кто решил собрать их именно в этом месте, внутри встречали прием, совершенно не свойственный для такого рода учреждений. Внутренняя охрана тюрьмы, если не вымерла, то во всяком случае попряталась так старательно, словно их и не было. Гостей встречали специально назначенные люди из числа заключенных и провожали их во второй этаж в довольно обширную и старательно вымытую и свежепобеленную камеру, все население которой было заранее распихано по другим камерам. В тюрьме царила какая-то неземная, необычная настороженная тишина и порядок, за которые старший каждой камеры отвечал головой (в полном смысле этого ветхозаветного выражения).