Идти триста верст по совершенно диким сибирским местам она не собиралась. Да, возможно, и сам командир в глубине души не хотел. Просто был запрограммирован на столкновение, на конфликт и потихоньку накалял градус. Следовало лишить его инициативы и права первого хода. Рискнуть.

И Варя рискнула. Она быстро выхватила бутылку и коротким движением метнула Сабурову в голову. Бросок оказался точен, бутыль летела прямо в лоб первому пилоту – но тот проявил нечеловеческую реакцию и уклонился. Сосуд просвистел у него буквально рядом с виском, тяжело грохнулся о вертолетную кабину и, как ни странно, не разбился. Зато во время своего маневра уклонения командир выстрелил. Слава богу, он не держал никого из троих на мушке, да и дернуться ему пришлось, поэтому пуля ушла в сторону. А Данилов в тот же момент нырнул здоровяку командиру в ноги – прекрасно он понял Варин знак. Дернул за ножищи в кроссовках и опрокинул мужика на спину. Хлопнулась о землю его рука с пистолетом. А сверху – он тоже распознал по кивку девушки, что что-то готовится, да и сам оказался неробкого десятка – на Анатолия бросился техник. Прижал его руку с пистолетом к земле, вывернул оружие, отшвырнул.

Однако противник был явно сильнее каждого из троих, да еще ярость придавала ему сил, поэтому, по-прежнему лежа на спине, левой рукой он схватил Ефрема за шею и принялся душить. На счастье, подбежала Варя и – на войне как на войне – изо всех сил дала громадине капитану ботинком по голове, прямо в висок. Тот еще дернулся, успел сбросить с себя техника, приподнялся, схватил обеими руками девушку за ноги, что-то прорычал – и лишь потом рухнул на землю и затих. Руки его разжались.

Все трое, бок о бок, смотрели, тяжело дыша, на распростертого перед ними гиганта. Данилов пощупал пульс у того на шее. Провозгласил:

– Все нормально. Жить будет.

– Боже, что с ним стряслось? – недоуменно развел руками Ефрем. – Что за пургу он нес?

Варя показала на лоб начальника аэроклуба. В нем виднелась крохотная ранка, не больше комариного укуса.

– Это то, о чем я думаю? – вполголоса проговорила она, обращаясь к Данилову.

– Думаю, да. Значит, Зубцов не врал.

– А ты до сих пор сомневался?

– Э, э! – воскликнул Ефрем. – О чем это вы? Мне рассказать не хотите?

– Расскажем, – кивнула Варя, – только сначала нашего командира хорошо бы обезопасить. Чтобы он не начал опять бузить.

В ее рюкзаке имелось полста метров крепких веревок – девушка была опытной походницей, знала, что подобный запас в безлюдных местах всегда может пригодиться: подстраховать кого при переходе через водную преграду, развесить на деревьях продукты – подальше от волков или одичавших собак. Опять-таки, им предстояло штурмовать провал… Однако подобным образом Кононова вервие, признаться, ни разу в жизни не использовала. И не предполагала, что это умение понадобится именно сейчас – чему только не учили ее на занятиях по самбо!

Варя попросила Данилова перевернуть командира на живот. Тот, хоть с трудом, но выполнил просьбу. Тогда она крепко связала запястья начальника аэроклуба за спиной, а потом внатяг привязала их к стянутым лодыжкам. Получилась ласточка – в подобной позиции не то что бузить, пошевелиться трудно. Ефрем и Данилов с удивлением на нее глядели. Ладно бы первый – он раньше никогда Кононову не видывал, но даже возлюбленный не подозревал за ней подобных талантов. Потом она расстелила на земле свой спальник и попросила переложить Сабурова с сырой земли на него.

Покуда они манипулировали с пилотом, Алексей, не дожидаясь особых просьб со стороны второго пилота, стал рассказывать ему, почему и зачем они здесь. Начал он, что называется, «от яйца» – от неопознанного летающего объекта, посаженного советскими пилотами на аэродроме в пятьдесят первом. Рассказал об игле, или, по-современному говоря, микрочипе, которым объект атаковал подполковника Картыгина, и о неистребимом желании последнего доложить о случившемся лично товарищу Сталину. Поведал и о майоре Лоуэлле, и об аналогичном происшествии, случившемся в то же самое время по другую сторону Атлантики. Варя отдала должное своему другу: во-первых, тому, что он взялся рассказывать – если бы пришлось ей, это сильно смахивало бы на разглашение совершенно секретных, особой важности сведений. А во-вторых, повествовал Данилов коротко и ясно, простыми словами. Он не старался быть убедительным, просто передавал, как было дело, и от этого его история выглядела чрезвычайно веско. В конце он произнес:

– Есть основания полагать, что этот объект, – он мотнул головой в сторону провала, – той же самой природы, что тогда.

– И он атаковал Тольку? Круто! Охотно верю. То-то я смотрю, как он переменился с момента, как в провал заглянул! Но почему он свихнулся на желании нас увести отсюда? Такое задание получил? А зачем?

– Мы с Варварой полагаем, что цель – дать существу (или существам), достигшим Земли и находящимся там, в провале, спокойно развиваться.

И он развил свою мысль. Нет, он не стал апеллировать к своему сну или совместному с Вурдалаком «полету». Рассказал как данность: о существах, которые спустя годы станут вылетать отсюда, и о том, как чужие, под предлогом спасения от эпидемии, завоюют планету и покорят нашу цивилизацию.

– Стоп! – прервал его Ефрем, внимательно выслушивавший безыскусные пояснения Алеши. – Ты говоришь, что саранча, которая отсюда полезет, совершенно безмозглая. Что они, только собравшись вместе и связавшись в сеть, мыслить умеют. И никаких рук у них нет – одни жвалы и лапки из хитина. Откуда же они тогда взяли этот корабль? И микрочипы?

– Мы полагаем, что эта, как ты говоришь, саранча – цивилизация паразитическая. Вроде муравьев, которые тлю доят. А те культуры, вроде нашей, что умеют что-то создавать, выступают в роли той самой тли. Эта саранча предыдущую планету выдоила, заставила ее обитателей для своих целей микрочипы делать и корабли космические – а теперь к нам подбирается.