— Да-да ты что, начальник, к-какие ж-жабы?! Я ж его н-не трогал даже, — бормотал запуганный мужик. — Он-он с-сам от меня побежал, к-как псих…

— Врешь, врешь, гад! — не унимался Зубов. Но тут на месте событий появился сотрудник охраны Торгового города.

— Знач так, Зуб. Ствол убрал. Отпусти человека. Он не виноват, я видел. Шеф твой сам убился.

Со стороны Спасской появились другие ремонтники в касках и спецовках. Видимо, они пошли выяснять, куда делся их товарищ. При виде трупа они сняли каски и дружно перекрестились.

— Упокой Господи, — сказал кто-то из них.

— Да. Упокой, — тихо повторил Зубов, снимая кепку и в первый раз в жизни кое-как складывая пальцы для крестного знамения.

Через минуту в переходе никого не осталось, кроме Зуба. И Краснобая.

С трудом, на негнущихся ногах Николай Зубов спустился вниз. Туда, где лежал его так нелепо и так ужасно погибший хозяин.

Бережно вытащил ногу купца, застрявшую в щели, завернул тело Краснобая в свою куртку и осторожно понес туда, где уже ждали вызванные ремонтниками мортусы…

Киллер, поджидавший Краснобая на Спасской, озадаченно уставился на труп бизнесмена. Минут пять он хмурил лоб, пытаясь решить, что теперь делать и как объяснить произошедшее Владимиру Михайловичу Фролову, заказавшему убийство, а потом незаметно скрылся за колонной.

Чернышевская давно скрылась за поворотом туннеля. Лена в сопровождении военного врача торопливо шагала по сырым камням и ржавым рельсам. Под ноги девушка почти не смотрела, поэтому время от времени спотыкалась. К счастью, каждый раз Фролов ловил ее, успевая ощупать, как бы невзначай, то спину, то талию.

— Идем скорее, у нас мало времени. Я понимаю, ты устала, но нельзя терять ни минуты. Твой отец и Гриша живы, но раны слишком серьезные. Они могут умереть в любой момент, — подгонял девушку человек, представившийся доктором Фроловым.

Он трещал без умолку. Временами Лене начинало казаться, что он просто пытается ее заболтать. Зачем ему это было нужно, девушка не понимала.

— Владимир Михайлович, неужели все так плохо? — произнесла девушка, в очередной раз едва не упав. — Папа говорил мне, что на Площади Ленина лучшие медики метро.

— Ха! У нас говорят: „На безрыбье и сапог рыба“, — произнес Владимир Михайлович с кривой ухмылкой. — В сравнении с тем уровнем, которого достигала медицина до Глобального Капута, сейчас в любом случае — каменный век.

„Как самокритично“, — вяло удивилась Лена, а вслух спросила: — Кто же подбросил тела к вашей станции?

— Белые Санитары, наверное, поработали… — задумчиво пожал плечами военный врач. Услышать эти слова от него, образованного человека, Лена не ожидала. Она была уверена, что врач найдет научное объяснение. Девушка даже немного растерялась.

— К-как, и вы тоже в них верите?!

— Это метро, детка, — усмехнулся Фролов. — Поживешь тут — во что угодно поверишь.

И он принялся рассказывать леденящие душу истории об аномалиях и мутантах. Лену его болтовня утомила. Трескотня Фролова мешала ей сосредоточиться, заставляла мысли мельтешить в голове. Попросить врача замолчать Рысева не решилась.

— Владимир Михайлович, — заговорила Лена, прерывая жуткую историю о каком-то Голодном Солдате, — а вы сами осматривали отца и мужа?

Вопрос крутился в ее голове давно.

Доктор Фролов сначала немного смутился, потом ответил с легкой нервозностью в голосе:

— Нет, не успел. Меня сразу послали сообщить тебе эту новость. Знаю со слов доктора Иванова.

„Как же, интересно, медики так быстро узнали о том, что я появилась в метро? Кто их оповестил?“ — вопросы крутились в голове Лены, не давая ей покоя. Но сосредоточиться снова не удалось: сначала она опять упала и стукнулась коленкой, а когда встала на ноги, различила вдали отсветы прожектора, горящего на КПП. Они почти дошли.

„На станции все станет ясно“, — решила Лена.

Процедуры досмотра, которой прямо перед ними подвергли крепких мужиков с вещевыми мешками, Лена и врач избежали. Постовой даже не потребовал у Рысевой документы, лишь мельком взглянул на Фролова, кивнул доктору и посторонился, позволяя им пройти дальше.

— Добро пожаловать на Площадь Ленина! — произнес Фролов, любезно пропуская Лену вперед. Они стояли на путях у самого края перрона. Отсюда мало что было видно, но даже этого хватило, чтобы потрясти девушку до глубины души.