Франческа не могла представить Сенклера, объятого страстью. Герцог принадлежал к людям преисполненным достоинства, в сложных ситуациях всегда оставался невозмутим и не терпел недостатков. Но бывали моменты, когда Рошфор целовал ее, прижимаясь губами сильнее, чем обычно, а его кожа пылала так, что нервы Франчески будто звенели. Тогда она задумывалась, а не кипит ли в сердце герцога такое же горячее и сильное чувство, как в ней? Конечно, Рошфор тут же отстранялся, но Франческа видела в его глазах некий проблеск… чего-то горячего и почти пугающего, но в то же время пленительного.

— Я отправилась в оранжерею, — вспоминала Франческа. — Позвала Сенклера по имени. Он находился на другом конце помещения, нас разделяли апельсиновые деревья. Сенклер направился ко мне. Его галстук был развязан, а волосы лежали в беспорядке. Сначала я ничего не поняла, но потом услышала шум и посмотрела вдаль. Из-за деревьев вышла Дафна. Корсет ее платья был расшнурован до самой талии.

При воспоминании об этом моменте выражение лица Франчески невольно ожесточилось. Волосы Дафны выбились из прически, спутанные локоны обрамляли лицо. Тонкая сорочка была распахнута, и белые груди бесстыдно вываливались наружу почти полностью. Дафна улыбнулась, точно кошка, объевшаяся сметаны. Франческа внутренне содрогнулась.

— Увидев их, я поняла, какой была дурой. Я вовсе не так соблазнительна, как думала, и Рошфор не любил меня до безумия. А ведь он даже называл точные причины, по которым мы подходящая партия друг для друга. Сенклер не засыпал меня любовными признаниями, не посвящал стихов и не делал прочей чепухи. Но я верила, что небезразлична ему, что он никогда не причинит мне боли, никогда не проявит неуважения. Я верила, что стану ему такой хорошей женой и сделаю его таким счастливым, что однажды он полюбит меня так же сильно, как я его.

— А вместо этого он спал с леди Дафной, в то время как был помолвлен с вами.

— Да. То есть нет, не совсем. Все оказалось ложью. Но в то время я об этом не подозревала и не могла вынести увиденного. Несомненно, другая женщина на моем месте предпочла бы обо всем забыть, поразмыслив, что, даже если сердце герцога заняла другая, герцогиней все равно станет она. Но я не могла. И порвала с ним.

— Значит, это Дафна подстроила сцену в оранжерее и прислала вам записку?

— Да. Она рассказала мне обо всем на свадьбе Калли. Сенклер поклялся мне, что не спал с ней, и это было правдой. А я конечно же ему не поверила. Я даже не захотела его слушать. А потом вообще отказывалась с ним видеться.

— Поэтому вы вышли замуж за лорда Хостона? — догадалась Ирен.

Франческа кивнула.

— Он был полной противоположностью Рошфора… Любил романтичные фразы и экстравагантные жесты. Говорил, что я его луна, его звезды. — Франческа усмехнулась. — Его слова лились на мое израненное сердце, как бальзам. Вот такой должна быть любовь, сказала я себе. И стала его женой. Но не прошло и месяца, как я осознала, какую совершила ошибку.

— Мне так жаль. — Ирен сжала руку Франчески.

— Что ж, это все в прошлом, — ответила та и заставила себя улыбнуться.

— Поверить не могу, что леди Дафна во всем созналась.

— Ею двигали отнюдь не добрые намерения, могу вас заверить. Думаю, она хотела дать мне понять, какой я была идиоткой, и надеялась, что я очень расстроюсь, узнав об упущенном шансе стать герцогиней.

— А вместо этого вы жалели о том, что не поверили Рошфору. О боли, которую причинили ему.

— Должно быть, его гордость очень пострадала, — согласилась Франческа. — К тому же Сенклер ненавидит, когда под сомнение ставят его благородство.

— О, Франческа… все так ужасно. И пострадал не только Рошфор.

— Да. Но это произошло по моей вине. Я заслужила свою боль. Ведь это я поверила в ложь Дафны и не стала слушать Сенклера, когда он говорил мне правду. Сенклер не сделал ничего плохого.

— И вы считаете, что, найдя герцогу жену, поправите дело? — спросила Ирен.

Франческа уловила в ее голосе нотку скептицизма:

— Знаю, это не исправит моей ошибки. Но… Что, если это из-за меня Рошфор так и не женился? — Франческа слегка покраснела. — Не то чтобы его сердце навсегда осталось разбитым. Я не настолько высокого мнения о себе и не считаю, что ни одна женщина больше не смогла бы занять мое место. Но боюсь, из-за меня он стал относиться к женскому полу с недоверием и решил вообще не жениться. Сенклер привык к одиночеству. Думаю, ему даже проще жить одному. Он получил титул герцога очень рано и давно понял, что люди ищут его дружбы лишь из-за титула и денег. Наверное, это одна из причин, почему он захотел жениться на мне. Мы знаем друг друга с детства, и я никогда не придавала значения его высокому титулу. Я знала Сенклера как его самого, а не как герцога или богатого наследника. Но не поверить его словам, по-видимому, означало предательство, и Сенклер стал еще более холодным и недоверчивым.

— Возможно, но если он не хочет жениться…

— Но он должен. И Сенклер это прекрасно понимает. В конце концов, он герцог Рошфор. У него должен быть наследник, которому он передаст титул и состояние. У Рошфора очень развито чувство ответственности, поэтому он не может не понимать всех этих вещей. И я всего лишь помогу ему исполнить свой долг. — Франческа хитро улыбнулась. — И вы, как никто другой, знаете, что в моих силах заставить идти к алтарю даже тех, кто дал обет безбрачия.

Ирен криво улыбнулась: