Разумеется, Тэпрут знал. Он знал о спрятанном брате королевы, слишком искалеченном, чтобы занять трон. Он знал о козах, пасущихся на склонах далеких фьордов. Едва ли он мог не знать о короле преступного мира Вермильона.

— Гляди-ка. — Тэпрут поднял тонкий палец к столь же тонкому носу. — У Мэреса есть секреты, которых даже я не знаю. И он тобой весьма недоволен.

— Тогда, может статься, путешествие на север будет полезно для моего здоровья, — сказал я.

— И то правда.

Тэпрут жестом выпроводил меня, трепеща пальцами, будто я акробат, пришедший попросить еще опилок для арены, а не принц Красной Марки. Я дал ему это сделать: если человек, который слишком много знает, не церемонится с тобой, лучше и правда уйти.

Беременная женщина, прервав работу над татуировкой, повела меня к фургону Варги. Она ковыляла впереди и выглядела так, будто была вот-вот готова опростаться, хотя сама сказала, что осталось еще несколько недель.

— Дэйзи, — произнесла она. Ее имя? Или это она так собиралась назвать потомство, буде то окажется женского пола? Я не слишком внимательно прислушивался. Мы только что прошли мимо фургона, где сидела женщина в облегающей шелковой одежде, скрестив лодыжки за головой, и внимание мое рассеялось.

— Дэйзи? Хорошее имя.

Для коровы.

Я заметил слона, привязанного цепью к толстому столбу, за забором, который он мог бы легко снести. У загородки из двух бочек и положенной на них доски отдыхали несколько циркачей, поджарых и мускулистых. Они разглядывали слона и прохожих в тени груженной пивом повозки. Цирк всегда предусмотрительно запасался элем для зрителей. Думаю, впечатлить пьяную толпу существенно проще.

Потом была потрепанная палатка, расшитая лунами, звездами и зодиакальными символами на застиранно-синем фоне. Перед ней на трехногой табуретке сидело нечто дряхлое с кривыми зубами и желтыми пятнами на коже.

— Дай погадаю по ладони, чужестранец.

Я так и не понял, мужчина это или женщина.

— Не потакай ей. — Дэйзи заковыляла шустрее. — Совсем из ума выжила. Судьба, понимаешь, предначертанность… Всех клиентов распугала.

— Ты жертва, — сказала старуха нам вслед, потом надтреснуто раскашлялась. — Жертва.

Я не мог понять, кого из нас двоих она имеет в виду.

— Прибереги свои умения для крестьян, — крикнул я, обернувшись, но мне стало не по себе. А так всегда и бывает — вот почему, подозреваю, быть прорицателем выгодно.

Мы шли, пока надрывный кашель не стих вдали. Я смеялся, но, по правде говоря, с тех самых пор, как покинул город, чувствовал, что меня преследуют. А вот кто или что — неизвестно. Больше, чем Молчаливая Сестра, больше, чем даже ужасы Мэреса, меня лишали покоя глаза за фарфоровой маской. Всего один беглый взгляд в опере — но он до сих пор преследовал меня.

— Варга.

Дэйзи показала на фургон, именно такой, какой описывал Тэпрут. Она глубоко вздохнула и заковыляла прочь, туда, откуда мы пришли. Я не поблагодарил — отвлекся на стайку полуодетых девиц, собравшихся у входа в фургон. Судя по телосложению и скудости шелковых одежд, это были танцовщицы.

— Дамы.

Я приблизился, улыбаясь как можно более любезно. Однако казалось, что высокий белокурый принц Красной Марки заинтересовал их меньше, чем огромный норсиец с бугрящимися мышцами, — его руки и ноги были будто набиты булыжниками. Девушки показали на темноту позади входа, хихикая и прикрывая рты ладошками, обмениваясь одобрительными шепотками.

— Рубашку снимать было не нужно, это его руку надо бы отнять, — сказал я.

Снорри мрачно посмотрел на меня с продавленной кушетки, на которую его положили. Он и в самом деле выглядел устрашающе — на животе отчетливо просматривалась мускулатура, грудь и руки источали силу, вены вились, снабжая эту грозную машину кровью, и все это теперь напряглось от боли, причиняемой осмотром.

— Ты мне свет загораживаешь, — сказала Варга, на миг отвлекаясь от работы. Она оказалась женщиной средних лет, седеющей, с приятным лицом, на котором были в равной мере написаны сочувствие и неодобрение.

— Жить будет? — спросил я с искренним, пусть и эгоистичным, интересом.

— Рана плохая. Сухожилия уцелели, но одна косточка раздроблена, другие сместились. Заживет, но не быстро, и только если остановить заражение.

— Значит, да?

— Возможно.

— Хорошие новости! — Я снова повернулся к девицам, что стояли у входа. — Это стоит отметить. Прекрасные дамы, позвольте угостить вас выпивкой, и мы сможем оставить нашего друга ненадолго в покое. — Я спустился к ним. Они пахли гримом, дешевыми духами и потом. — Меня зовут Ялан, но вы можете называть меня принц Ял.

Наконец мои былые чары подействовали. Даже скульптурное великолепие Снорри вер Снагасона едва ли могло потягаться с волшебным словом «принц».

— Черри. Рада знакомству, ваше высочество.

Она улыбнулась мне, довольно хорошенькая, курносая, быстроглазая, кудрявая блондинка.

— Лула, — сказала ее подруга, маленькая, с короткими черными волосами и точеным телом, бледная, несмотря на лето, — мечта малолетнего ухажера.

Подхватив Черри и Лулу под руки, сопровождаемый стайкой танцовщиц, я удалился к повозке с пивом. Снорри, осматриваемый Варгой, резко выдохнул. Жизнь была прекрасна.