— Не погибла, — едва слышно возразил Толик. Но его никто не услышал.

— С другой стороны, — продолжал старшина, — отец, говорит. Это и товарищ его подтвердил. Как фамилия товарища-то? — повернулся старшина к Толику.

— Павлов… — совсем тихо проговорил Толик.

— Вот-вот, — сказал старшина, — а сам, между прочим, тоже Павловым назвался. И через дорогу ходит где ему вздумается.

Услышав последние слова старшины, Толик вздрогнул и жалобно шмыгнул носом. Лишь сейчас он вспомнил, что назвал старшине не свою, а Мишкину фамилию. Какое за это полагается наказание, он не знал, но уж, наверное, самое маленькое — тюрьма или в школе поставят двойку за поведение.

— Хорошо, товарищ Софронов, идите, — приказал капитан. — Только больше мне тут детский сад не устраивайте и пост по пустякам не бросайте. Не первый месяц служите. Пора привыкать. Ясно?

— Так точно, — сказал старшина и ушел.

— Ну-ка, Павлов, поворачивайся ко мне лицом, — сказал капитан. — И объясни, пожалуйста, где тебя так врать научили.

— Почему… врать… — запинаясь, пробормотал Толик.

— Потому что никакой ты не Павлов. Верно?

— А как моя фамилия? — спросил Толик.

— Это ты сейчас мне и скажешь.

Капитан усмехаясь смотрел на Толика, и было понятно, что фамилию сказать все-таки придется.

— Рыжков.

— Ну вот, теперь ты говоришь правду. Это сразу видно, когда человек правду говорит. Молодец. Твоя мама когда на работу уходит?

— К двум часам, — ответил Толик и победоносно посмотрел на капитана. Сейчас-то он уж точно говорил правду, и капитан ни на чем не мог его поймать. Кроме того, судя по выражению лица капитана, тот вовсе не собирался сажать Толика в тюрьму.

— К двум часам мама ходит на работу, — задумчиво повторил капитан и спросил: — Та самая, которую на фронте убили?

— Я не говорил, что убили! — возмутился Толик. — Это он все выдумал. Я говорил, что ее ранили и она дома лежит.

— Так она, значит, лежа на работу ходит? — спросил капитан.

Толик ничего не ответил, лишь вздохнул. Чего тут говорить. Не была мама на фронте. А если еще про папу спрашивать, то совсем плохо дело. Папа, наверное, ни одного преступника в жизни не видел.

— Насчет папы и преступников, — сказал капитан, — мы лучше и говорить не будем. Вдруг еще какая-нибудь неприятность выйдет. Верно?

Толик опять ничего не ответил. Он поднял руку и сдвинул кепку на затылок, потому что ему вдруг стало жарко.

— Что у тебя в руке? — спросил капитан.

Толик разжал кулак и протянул капитану коробок со спичками, о котором он давно уже забыл. Капитан взял коробок, раскрыл, вынул одну спичку, повертел ее в руках. Спичка была какая-то странная — без головки. Капитан переломил ее и бросил в пепельницу.

— Куришь?

— Честное слово, нет! — испуганно сказал Толик. — Хоть у кого спросите.

— Верю, — сказал капитан. — На этот раз верю. Врать ты, Рыжков, любишь. Но не умеешь. Улицу переходить как полагается ты, конечно, умеешь. Но не любишь. Говори-ка мне быстро номер школы и класс, в котором ты учишься. Я позвоню директору. А может быть, и не позвоню, если с этого дня ты будешь вести себя как полагается.

— Я больше не буду, — всхлипнул Толик.

— Вот я и посмотрю, будешь ты или нет. Говори номер школы и беги домой. А то мама уже думает, что ты пропал вместе с батоном.

Капитан взял ручку и приготовился записывать школу Толика. Но едва Толик открыл рот, за дверями отделения раздался какой-то шум, затем топот. Дверь отворилась, и два милиционера втащили в комнату здоровенного парня, который изо всех сил упирался. Милиционеры с трудом подтащили его к барьеру, и он встал, покачиваясь и утирая лиловую рожу рукавом пиджака.

— Распивал водку в кафе «Мороженое», — доложил один из милиционеров. — Принес с собой и наливал из-за пазухи.

— А твое какое дело? — заорал парень и рванул на себе пиджак. — Если и выпил — так на свои. Где хочу, там и пью! Я, может, с горя пью.

— Тихо, гражданин Зайцев, — спокойно сказал капитан. — Вы не к приятелю в гости пришли, а в милицию. Причем в нетрезвом виде. А горе ваше мы хорошо знаем. Работать не хотите, бездельничаете и пьянствуете — вот и все ваше горе. Не знаем только, откуда вы на водку деньги берете.

— Это мое дело, — неожиданно спокойно сказал парень. — Вы, гражданин начальник, свои деньги считайте. А мои на том свете сосчитают.

— Может быть, — согласился капитан. — Но вот то, что мы вам поверили, когда вас из заключения выпустили, — это уже наше дело. Вас на работу устроили — вы трех дней не проработали. Вам, понимаете, прописку дали в городе, а вы только город позорите. Устраиваете, понимаете, скандалы и пьянство. По старой дорожке пошли?