— Зажигай, — прошептал мне на ухо Тур. — Зажигай костёр.

Я вытянул из колчана стрелу.

— Тин! Огонь! — на её конце вспыхнул поначалу слабенький сполох, который быстро перерос в огненный шарик.

Тетива звонко тенькнула, и стрела стремительно помчалась вперёд, разгораясь в пути. Она воткнулась в одну из перекладин, и огонь плавно перекатился на дерево. Жадно лизнул его своим желто-горячим языком, на секунду пропал, а потом стремительно побежал вперёд.

По рядам воинов пронёсся вздох изумления.

Минута и огромный кострище озарил берег.

Темнота наступала быстро. Особенно это стало заметно на фоне рвущегося к небу пламени.

Ко мне подошёл Маква. Шаман чуть колебался, а потом сказал:

— Белый шаман просит вас отправиться к нашему тотему в селение.

— Зачем?

— Вы будете почётным гостем на… на…

Я видел, что шаман подзабыл слово, но было понятно, что речь идёт о поминальной трапезе.

— Кажется, и вы желали поговорить с Белым шаманом.

Я кивнул, соглашаясь с Маквой.

Дорога к селению пролегала вдоль Вертыша. Мы миновали пороги, потом свернули в сторону и я заметил среди отвесных скал неширокую тропу, круто взбирающуюся вверх.

Не знаю, сколько мы шли по времени, но это было очень долго, и, наконец достигли плоскогорья, откуда повернули вправо.

Тур, шедший рядом со мной, всю дорогу молчал. Выглядел он довольно уставшим, но при этом продолжал идти в общей массе гоблинов. Среди них он сильно выделялся своей фигурой, потому я мог спокойно держать сотника в своём поле зрения.

Мне пришлось идти рядом с Маквой. К Белому шаману пока не не подпускали.

Всю дорогу до посёлка гоблинов я думал о том, что как-то странно видеть верховным жрецом орка. Помнится, кто-то рассказывал мне о том, что тут, в Сиверии, обитает немало представителей этой расы, но мне показалось, что такое сотрудничество добром не пахнет.

Тропа ещё раз вильнула и снова пошла вверх по взгорью. И уже вскоре мы вышли к высокому частоколу, у ворот которого стояли раскрашенные воины турора. В свете факелов, они казались ещё ниже, чем обычно. На их суровых лицах застыл весьма надменный взгляд.

Я прошёл ворота и Маква потянул меня к скале справа. Она отвесно поднималась вверх, а подле стоял толстый высокий столб, судя по всему тотем, с разожженным рядом костром.

И снова мы с Туром оказались разделены. Меня отвели на другой конец поселка к обрыву, к громадной хижине. По пути я увидел, что гоблинов здесь, в селении, настолько много, что слово «тысяча» бледнеет на этом фоне.

Интересно, как горстке наёмников удалось справиться с охраной в поселке? Только, если турора тут было очень мало, иного вывода я просто не находил.

Пока продолжали идти, успел разглядеть местных женщин: коротконогие, похожие на бочечки фигуры; длинные острые носы на некрасивых овальных лицах; сплетенные в тугие пучки волосы. Одеты они были в долгополые платья, искусно украшенные какими-то диковинными узорами. Чуть в сторонке были совсем маленькие гоблины, скорее всего дети.

Где-то били барабаны. Я не видел, откуда льётся звук, но из-за эха, ощущение было таковым, будто со всех сторон.

Где задевался сотник, я не знаю. В хижину его не приводили.

А внутри меня ждали несколько бритоголовых шаманов и среди них — зеленокожий орк.

Он уже снял свой головной убор медведя, и сидел в центре хижины у яркого костра. Судя по всему, на общем наречии он не говорил. Или не хотел говорить. Все его слова переводил Маква.

— Белый шаман рад видеть вас в своём доме, — сказал мне гоблин.

Я присел напротив орка, с любопытством разглядывая его.

Широкоскулая голова, крепко засевшая на короткой мощной шее. Из нижней челюсти торчали два желтоватых клыка весьма страшного вида, один из которых имел надколы. Выпученные глаза, приплюснутый нос, толстые жирные губы. Вид у Белого шамана был отталкивающий, но вместе с тем и не лишенный какой-то харизмы.

— Я тоже тронут такой честью, — подбирая каждое слово, ответил я.

— Белый шаман спрашивает, кто ты?

— Я - Сверр.

— О! Мы слышали это имя. Тебя назвали в честь вашего великого воина?

— Нет. Я и есть Сверр.

После этих слов повисла пауза. Орк несколько напрягся и долго смотрел мне в глаза.

Потом он начал что-то говорить. Маква не переводил. В разговор включились и иные шаманы.

Судя по тону, речь шла о чём-то важном. И, скорее всего, касательного меня.