— Что ты имеешь в виду?

— Нельзя позволять эксплуатировать себя. Ты ради него от всего отказываешься, а взамен ничего не получаешь.

— Мне ничего не надо. Главное — есть Виктор.

Вчерашняя правда, Эльза, вчерашняя! С душком.

— О, конечно! Какая я глупая. У тебя есть Виктор, читай — семья, работа, дом, будущее, — усмехается Джемма.

— Разве есть смысл в семье, работе, в доме, в будущем, если нет Виктора! Без него нет ничего. Я хочу все начать с нуля. Я хочу стать чем-то, достичь чего-то…

— Да-да, он говорил… что-то о ступенях, по которым ты идешь завоевывать мир.

— Виктор так говорил? — Эльзу начинает бить дрожь.

— Стесняться здесь нечего. Я была точно такая же.

И Джемма продолжает свою историю. Рассказанная с опозданием на несколько лет, она, конечно, теряет драматизм, приобретает развлекательный характер и кое-где низводится просто до житейского анекдота. Но Эльзе как никому полезно слушать это повествование о забавах и тяготах госпожи Удачи и госпожи Беды, которые веками шествуют рука об руку.

1966-й год.

Джемма сняла материно «жемчужное» ожерелье и надела крестик. Что-то уж больно хорошо все складывается. Быстрее, чем Земля обернулась вокруг Солнца, Джемма сумела вырваться из железных вдовьих рук, найти интересную работу, обрести надежную подругу и влюбиться. И если не подходить к окнам, то и падать не придется, подумала мудрая Джемма. Теперь оставалось лишь подыскать жилье. Об этом настойчиво напоминал коричневый фибровый чемодан с разболтанными замками. Может, и в этом повезет, как везло до сих пор, надеялась Джемма, теребя крестик. Не сменить ли его на бусы?

Мэрион с сомнением посмотрела на багаж новой сотрудницы и тотчас же задвинула его за штору, вытканную серебристой нитью.

— Негоже, чтобы мистер Фокс видел такое, — заметила она. — Мистер Ферст, конечно, может увидеть, но это не имеет значения. Мистер Ферст — обычный человек. Вроде меня. Его тоже нельзя допускать в демонстрационный зал. У него перхоть, у меня прыщи. А покупатели все как на подбор — гладкие и красивые. Совсем как ты.

— Как я?

— Да. Вот ты и займешься продажей, а главное «обработкой» клиентов. Если честно, я их на дух не переношу. Ходят, ходят часами, да ни черта не покупают.

— Но я никогда ничего не продавала. Я училась на машинистку-стенографистку.

— Все учились, — отрезала Мэрион. — Продавать — дело нехитрое. Главное, следи за руками покупателя и никогда не принимай чек, не сверившись предварительно с банком. Вообще я бы хотела работать в адвокатской конторе. Или еще лучше в больнице или в школе…

— Ну и работала бы.

— Нет. Какой же смысл? Я коплю деньги на следующий отпуск. А как же? Ведь мы отдыхаем всей семьей три раза в год. Конечно, я всякий раз после отпуска собираюсь подать заявление об уходе, но духу не хватает. Семья довольна моей работой. Это выгодно и престижно. Здесь таких людей можно встретить… закачаешься! Элизабет Тейлор, например, заходила. Да, на все глаза не закроешь.

Джемма слушала ее и только головой покачивала. Так быстро и так далеко убежать из Кумберленда!

— На твоем месте, не в обиду будет сказано, я бы сняла этот крестик, — неожиданно заявила Мэрион.

— Почему?

— Дешевый слишком.

— Ну… в общем да…

— Принцесса может появиться с таким крестиком на людях, ты — нет.

Некрасивая, но отчаянная Мэрион говорила с легкостью и уверенностью опытного экономиста, который, выбирая кусок говядины получше, нравоучает темного, необразованного мясника.

Джемма быстро сняла крестик.

— Это бабушка мне подарила. Точнее, двоюродная бабушка. Она моя единственная родственница. Живет в Кумберленде, в доме престарелых.

— Славное местечко — Кумберленд, — сказала Мэрион. — Однажды мы проезжали через него. Наша семья первый и второй отпуск в году проводит в путешествиях, а третий — дома.

Джемма бросила крестик в мусорную корзину, замаскированную под огромный лимон.

— Я не говорила о том, чтобы выбрасывать его, — запротестовала Мэрион.

— Но он дешевый и некрасивый.

— Тебе дала его твоя бабушка — на счастье…

— Это уже в прошлом, — решительно заявила Джемма. — А меня волнует только будущее.

— Но это же крестик! Распятие! — заволновалась Мэрион. — Выбрасывать его — дурной знак. Сама подумай. К тому же об этом я читала в приложении к еженедельнику «Оккультизм». У нас дома хранится годовая подшивка.

Джемма пожала плечами и положила неугодный крестик в левый ящичек письменного стола, который поначалу удивил ее своей яйцевидной столешницей и лимонно-желтым цветом. В этом же ящичке она обнаружила следы пребывания своей предшественницы: голубой лак для ногтей и серебряный лак для волос, пакетики с чипсами и пакетики с шоколадками, крем от мозолей и фигурку-талисман.