Я не видела особых поводов для праздника. Единственным моим желанием было поскорее уйти.

— Благодарю вас, мне вполне хватит четырехсот тысяч, — вежливо ответила я.

— Ну и прекрасно, — улыбнулся он с видом только что отобедавшей акулы и кивнул секретарше.

Она положила перед ним пачку листков и быстро исчезла.

— Укажите свою фамилию и фамилию мужа, адрес и дату рождения, — проинструктировал он меня, как будто я не могла сама прочесть анкету.

— Фамилию мужа? Я не…

Я хотела сказать, что не замужем, но слова застряли в горле. Лгать я боялась из суеверия. Ведь так можно и сглазить.

Господин Ямасита ободряюще потрепал меня по руке.

— Это простая формальность. Для любого кредита требуется поручитель на тот случай, если долг не отдадут, — стал объяснять он. — Это могут быть родители, брат, сестра или муж. В вашем случае это, скорее всего, муж. Но не волнуйтесь, он ничего не узнает. Все останется между нами, ведь вы сами будете выплачивать кредит.

Мне ужасно не хотелось втягивать мужа, и будь я посмелее, сразу бы встала и ушла. Но я всего лишь слабая женщина, привыкшая подчиняться мужчинам, поэтому я покорно указала имя мужа и заполнила все графы анкеты. После чего подписала ее и поставила собственную печать.

Ямасита бегло просмотрел бумаги и передал их женщине.

— Все в порядке. Поздравляю. Реквизиты банка у меня есть, и мы сразу же переведем им деньги.

Открыв бумажник, он вытащил оттуда одиннадцать тысяч иен.

— А это вам. Сдачи не надо, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Остальное вам объяснит моя коллега.

Чувства человеческие подобны листьям, трепещущим на ветру. Выйдя из офиса этой финансовой акулы, я почувствовала облегчение, к которому примешивалась изрядная доля страха. Но по дороге на станцию я уже проклинала Маруяму, пославшего меня сюда. С другой стороны, что такого преступного он совершил? Именно благодаря ему я сумела решить свою проблему, не обращаясь к мужу. Я прикинула, что, если выплачивать по 30 000 иен в месяц, процент по кредиту составит всего 6,5 процента, то есть на 9,5 процента меньше того, что с меня хотел содрать банк. Правда, если я не смогу платить эти самые 30 000 иен в месяц, процент подскочит до 25. Но можно не беспокоиться. Я легко сумею выкроить тридцатку из хозяйственных денег. И через два года буду свободна как птица.

К тому времени, когда подошел поезд, у меня в голове уже сложился текст благодарственного письма господину Маруяме. На улице я увидела тележку со свежими куриными шашлычками, которые продавал какой-то юный хиппи. Внезапно во мне заговорила совесть — ведь я уже сто лет не покупала их своим близким.

Когда я принесла шашлычки домой, мое семейство возликовало. За ужином царила праздничная атмосфера, и только Рю что-то заподозрил.

— Что случилось? — спросил он. — Ты что, в лотерею выиграла?

— Ничего не случилось, — ответила я, пряча глаза. — Просто у меня хорошее настроение. Хотя тебе, конечно, это безразлично.

Рю пропустил шпильку мимо ушей.

— Я рад, что у тебя все хорошо, — спокойно ответил он.

Мне стало жутко стыдно, и я быстренько ретировалась на кухню под предлогом мытья посуды. Легче всего обвинять в случившемся мужа. В душе я часто ругала его на чем свет стоит, особенно по ночам, когда меня мучила бессонница. Но недовольство я обычно держала при себе. И что меня вдруг прорвало? Надо за собой следить.

Снова потекли однообразные дни. Внешне ничего не изменилось. Но в душе у меня произошел переворот. Незамысловатый быт домохозяйки неожиданно заиграл новыми красками. Теперь я воспринимала его по-другому. Мои дом и семья вдруг приобрели для меня необыкновенную ценность — ведь я их едва не лишилась.

Теперь мне нравилась моя скромная добропорядочная жизнь — подрастающие дети, муж, не слишком успешный, но и не полный неудачник, не красавец, но и не урод, не богач, но и не нищий. Я стала гордиться своим не таким уж маленьким домом, окруженным цветущей сакурой, своей кухней, где с трудом помещались шкаф и холодильник, своим крошечным садиком, зеленеющим с приходом весны. И даже с удовольствием вдыхала запах чистящих средств, словно это был аромат дорогих духов.

За одну ночь я полюбила свою жизнь, и мне больше не хотелось ничего в ней менять. И то, что раньше казалось тяжелыми оковами, превращавшими меня в живого мертвеца, теперь ощущалось как жертва, возлагаемая на алтарь моего счастья. Я стала совсем другим человеком. Готовила вкусные блюда для Рю и ребятишек и вставала в половине пятого, чтобы побаловать их завтраком. Короче, вела себя, как полагается идеальной жене. Продуманно одевалась, часто мыла и укладывала волосы, делала маникюр. На улицу выходила только с дизайнерскими сумочками, чтобы мужу не было стыдно перед соседями. Научилась печь американские торты и регулярно угощала ими заокеанских коллег Рю. Экономно расходовала хозяйственные деньги и ничего себе не покупала.