Я не дала ребенку срыгнуть, и, когда стояла под душем, Акира поднял крик. Ну и пусть себе орет. Не одной же мне мучиться. Однако вопли его становились все громче и рассерженней; вспомнив о соседях, я быстренько обмотала вокруг себя полотенце и выскочила из ванной.

На следующий день ко мне явились гостьи. Первая пришла в половине десятого утра, когда я прилегла вздремнуть. Акира мирно играл на кровати рядом, и в доме стояла тишина. Звонок в дверь напугал нас обоих. У него был противный резкий звук, потому что, как и все остальное в доме, он был дешевым и примитивным. Сначала мне показалось, что это сирена, возвещающая о землетрясении. Но потом звук повторился, и я поняла, что звонят в дверь. Я впервые услышала наш звонок. Муж всегда отпирал дверь своим ключом.

Повязав поверх пижамы фартук, чтобы создать впечатление уборки, я помчалась к двери. На пороге стояла женщина лет шестидесяти с седыми волосами давно уже немодного сиреневого оттенка. Одежда на ней была самая простая, не дешевая, но какая-то безликая. Однако ноги в практичных прогулочных сандалиях выглядели маленькими и изящными. В руке она держала небольшую коробочку, красиво завернутую в желтое фуросики [1] .

— Добрый день! Извините за беспокойство. Я ваша соседка. Меня зовут Секи Асако, — с улыбкой сказала она, скользнув взглядом по коридору позади меня.

Я чуть шире открыла дверь и пригласила ее войти. Меня очень обрадовал ее визит, и я забыла, что еще не убиралась. Эта незнакомка была моей первой гостьей. Я так возгордилась, что мысль о беспорядке даже не пришла мне в голову. Войдя, она с любопытством стала осматривать дом. Думаю, ее несколько разочаровала бедность нашей обстановки. Она посмотрела на подержанную коляску и, чуть задержав взгляд на коричневом пятне, перевела его на меня.

— У вас мальчик. Поздравляю.

Интересно, откуда она узнала, что у нас сын?

— Вы живете рядом с нами? — с любопытством спросила я.

— Ну, на этой же улице. Я бы заглянула к вам раньше, но не знала, кто здесь живет. Вы с мужем так тихо ведете себя. Вот разве что… — остановилась она, не закончив фразу.

Я поняла, что сделала ошибку. Все эти вопросы следовало задавать за столом. Поэтому я пригласила ее на кухню и усадила за желтый пластмассовый стол, на котором я обычно кормила Акиру-сана и ела сама. Достав свой лучший чай — маленькую баночку «Марьяж Фререс», подаренную мне Томоко, — я развязала фуросики и выложила на тарелку пирожки с бататом, которые принесла моя гостья. Они выглядели как домашние, и мой желудок замер в предвкушении.

Когда чай был готов, я поставила все на поднос и подала на стол. Сев напротив соседки, я налила ей чаю. Она кивнула и, соблюдая этикет, стала ждать, когда я налью себе. А пока ее глаза скользили по кухне, оценивая стоимость холодильника и телевизора, отмечая любые признаки беспорядка и грязи. К счастью, в гостиной, которой мы практически не пользовались, царил относительный порядок, да и на кухне, где проходило все мое время, было довольно чисто. Но тут я подумала о куче грязного белья в ванной и стала судорожно вспоминать, закрыта ли туда дверь. Мы начали церемонный разговор.

— Какие вкусные пирожки, — польстила ей я, откусив кусочек.

— Спасибо. Но это не мои. На улице Хейва есть небольшой магазинчик. Если хотите, могу вам его показать.

— Буду вам очень признательна, — вежливо ответила я.

Мы молча пили чай, а потом она спросила:

— А где вы жили раньше?

— В Окубо.

— Да что вы? С корейцами?

Она произнесла это так, словно мы жили среди преступников.

— Да, там низкая квартирная плата… но сама я не кореянка, — сочла необходимым сообщить я.

— Я знаю, — сказала она с ободряющей улыбкой. — Вы с Кюсю. Как же вы справляетесь с хозяйством? Такая молоденькая, да еще с грудным ребенком.

Я уже приготовилась излить ей душу, но ее следующая фраза заставила меня прикусить язык.

— Последнее время он у вас частенько плачет, — заявила соседка, стараясь не смотреть на меня, и мне вдруг показалось, что я стою перед ней голая и грязная.

Вы спросите, почему грязная?

Потому что стыд как бы марает нас. Меня пристыдил чужой человек, соседка. А для женщины это позор.

— Простите, пожалуйста, — пробормотала я, опустив голову.

— Ничего страшного, — поспешила успокоить меня она. — У всех нас были грудные дети. Сколько вашему?

— Шесть месяцев, — пролепетала я.

— Да неужели? Вы меня удивили. Вчера вечером он так надсадно кричал, что я подумала — ему больше. Ну и легкие у ребенка! Это хорошо. Возможно, из него выйдет оперный певец.

Я промолчала. Это мне в наказание. И тут соседка перешла к цели своего визита.

— Я насчет мусора, — сообщила она с притворным сожалением. — Мы заметили, что вы выбрасываете много мусора. Слишком много для такой маленькой семьи. Возможно, вы просто не отдаете себе отчета — вы молоды и еще неопытны в ведении хозяйства, а ваша мама, наверное, вас не научила. Я пообещала соседям поговорить с вами. Видите ли, чем больше мусора, тем выше плата за его вывоз. Поэтому мы все очень следим за своими хозяйственными отходами.