Я кивнула. Его я помнила смутно. Несколько лет назад он погиб на местности.

– В команде новичков мой номер был самый низкий, и ему пришлось со мной повозиться. – Она пожала плечами. – Впрочем, он был неплох. Лисси тогда, к счастью, еще не появилась, иначе я была бы мертва в первую же неделю.

Многие стажеры Лисси прекрасно прошли обучение, однако череда негодных закрепила за ней славу убийцы салаг. Наверное, заслуженную. Возможно, Двадцать два станет очередной жертвой ее невезения.

Нож снова воткнулся в стену, и я посмотрела на Эвер.

– Сколько уже? – спросила она.

– Пятьдесят два.

– Отлично, черт побери.

Она ухмыльнулась, глядя на мишень, и я тоже не смогла удержаться от улыбки. Может, не все унтер-шестидесятые такие уж безнадежные.

Рано утром Мэнни привел салаг в спортзал, где должен был состояться отбор. Они двигались за ним ровным строем, со скованными страхом и усталостью лицами.

Следом вошли несколько врачей в белых халатах. Тесты и рентгенологические исследования должны были продолжиться и в этот день и еще больше вымотать новичков. Я вспомнила, как сама мчалась по беговой дорожке с крутым подъемом, увешанная всевозможными хитроумными устройствами. Врачи наращивали скорость, пока я не рухнула.

Позади тренеров столпились группы рибутов; всем было любопытно взглянуть, кому из новичков какой наставник достанется. Эвер стояла в углу слева в окружении нескольких унтер-шестидесятых. Привалившись к стене, она внимательно рассматривала новичков.

Я повернулась и сразу заметила Двадцать два. Он смотрел на Лисси, но, перехватив мой взгляд, улыбнулся и шевельнул губами.

«Пожалуйста», – проговорил он беззвучно.

Умолять меня было напрасным трудом. Живые мишени занимались этим регулярно. «Пожалуйста, не забирай меня». Или: «Пожалуйста, не трогай меня». Или: «Пожалуйста, не убивай меня». Всё без толку.

Но эта улыбка… я еле сдержалась, чтобы не улыбнуться самой.

Нет. Дикость какая! Я не позволю этому не в меру улыбчивому чудику спровоцировать меня на какую-нибудь глупость. Я была лучшим тренером и брала только лучших новичков.

«А может, они становятся лучшими благодаря тебе».

Эта мысль не покидала меня с прошлого вечера.

Дверь распахнулась, и в зал вошел офицер Майер, начальник пяти филиалов КРВЧ. Все сразу затихли. Он остановился возле медиков и сцепил руки на выпиравшем животе. Большую часть времени офицер Майер проводил в Розе, самом крупном комплексе из пяти, и часто приходил взглянуть на салаг. На протяжении всей шестинедельной обработки он наблюдал за ними, чтобы выделить годных и отсеять ненадежных.

– Сто семьдесят восемь, – произнес Мэнни.

Я посмотрела на него, и он кивнул в ответ. Мэнни уже знал, что я его выберу. Ему сказали другие рибуты.

Я перевела взгляд на Двадцать два. Сколько он протянет у Лисси? Через пару недель они отправятся на задание, а с послужным списком Лисси он проживет не больше двух месяцев.

Двадцать два не отвел своих темных глаз. Мало кто отваживался на это. Люди предпочитали вообще не смотреть на меня, а рибуты либо боялись, либо ощущали мое превосходство.

Да еще эта улыбка. Такая неуместная. Никто из салаг не улыбался, все они стояли с затравленным видом и представляли жалкое зрелище.

Он и впрямь был диковинным созданием.

– Сто семьдесят восемь? – повторил Мэнни, выжидающе глядя на меня.

– Двадцать два.

Это вырвалось у меня прежде, чем я успела передумать. А улыбка на его лице стала еще шире.

Тренеры удивленно посмотрели на салаг. Настроение Лисси заметно улучшилось.

– Двадцать два? – переспросил Мэнни. – Каллум?

– Да, – подтвердила я и украдкой взглянула на офицера Майера, который потирал подбородок и кривил рот в гримасе, граничившей с разочарованием. Я ждала его отповеди и была готова к приказу взять другой номер, но Майер промолчал.

– Хорошо, – произнес Мэнни. – Сто пятьдесят?

Хьюго открыл рот, потом захлопнул, нахмурился и повернулся ко мне:

– Ты уверена?

Двадцать два рассмеялся, и Мэнни жестом приказал ему заткнуться.

«Нет».

– Да, – ответила я.

– Я… тогда Сто двадцать один, – сказал Хьюго, глядя на меня так, будто ждал возражений.