– Скоро узнаешь. Только не торопись стрелять. Там есть один мужичок – Лукич. Он отличный проводник. Не стоит его убивать раньше времени.

– Сказал бы прямо, что Лукич твой человек. А то развел конспирацию.

– Что ты? Разве у меня могут быть тайны… Черт! Купер, смотри! – Точка на экране резко увеличила скорость. – Бежим!

Они по инерции пробежали метров тридцать, но отставание росло на глазах. И Дергач перешел на шаг.

– В чем дело? – спросил Купер. – Уже выдохся?

– Не без того, – тяжело дыша, отозвался Илья. – Но главное не в этом. Они явно сели на какой-то транспорт. Боюсь, что нам за ними не угнаться. К тому же… – Он почти перестал идти и с тревогой показал рукой. – Ты видишь, какой туман?! Он становится все гуще. Черт меня побери, но такого тумана не встретишь даже в Лондоне.

Купер взглянул вперед и судорожно вздохнул. Метрах в ста от них клубились плотные ленты тумана, напоминающие развернутые рулоны обоев. Они полностью закрывали обе колеи железной дороги и захватывали еще метров по десять с обеих сторон, образуя своеобразные полосы отчуждения.

– Хочешь окунуться в это молоко, Джеймс?

– Только после вас, сэр. Что предлагаешь?

– Предлагаю воспользоваться подсказкой своего человека. Нам надо двигаться в направлении Обского залива. И тогда мы все равно наткнемся на них. Если мои предположения верны.

– Обский залив… это ведь садоводство, верно?

– Верно.

– И где оно?

– Да вот же! Видишь домики по левую руку? Мы уже практически на его территории. Она растянута до самой Лебедевки. Спустимся с насыпи, чтобы не соваться в туман, и направимся вдоль полотна. Там, кстати, где-то рядом автомобильная дорога. Она тянется параллельно «железке», поэтому не заблудимся.

Новосибирская Зона Посещения

Дрезина была короткая, но к ней цеплялась грузовая платформа, поэтому разместились свободно. Варнаков и Лукич сели впереди, Нагаев с Закиром устроились на прицепной тележке. Почти сразу же они попали в густой туман. В первую минуту это производило неприятное и даже жутковатое впечатление. Но постепенно Колян расслабился, потому что движение в тумане вызывало ассоциации со сном. К тому же, не видя ничего по сторонам, они потеряли ощущение скорости – казалось, что дрезина не едет, а, скорее, плывет. И вот тут в памяти Варнакова возникла вчерашняя поездка на катере, когда из похожего тумана, правда менее густого, они чуть не заскочили прямиком в пасть чудовищной щуке.

Вспомнив щуку, он непроизвольно вздрогнул. И, словно реагируя на его воспоминания, туман внезапно рассеялся. Колян взглянул направо и присвистнул. Там расстилалось на много сотен метров вперед и вправо недавно скошенное поле. Присмотревшись к низкой ядовито-зеленой стерне, он понял, что они наткнулись на огромную плантацию конопли. Видимо, ее скосили буквально на днях, и стерня еще не успела пожелтеть.

Слева он еще успел разглядеть домики садоводства, как вдруг сзади раздался истошный крик Нагаева:

– Коля! «Гадюка»!!

Варнаков резко обернулся назад и от неожиданности оцепенел. Сзади из тумана вылезало какое-то багровое чудище, похожее на извивающийся шланг. Только диаметр этого «шланга» раза в два превосходил диаметр трубы магистрального газопровода. А еще, в отличие от обычного резинового, «шланг» то раздувался, то сплющивался, почти растекаясь над поверхностью железнодорожного полотна.

Колян лишь один раз до этого видел «гадюку» в действии, но этого знания ему хватило для того, чтобы понять – они находятся в смертельной опасности. И привлекла эту опасность движущаяся дрезина.

– Надо прыгать и отбегать! – крикнул он Лукичу.

Но тот, отрицательно мотнув головой, выхватил из подсумка гайку и подкинул ее над насыпью с правой стороны. Гайка пролетела по заданной траектории не больше двух метров и со свистом спикировала вниз. Сталкер тут же кинул вторую гайку. На этот раз он швырнул ее с размаху по ходу движения. Гайка пролетела вдоль колеи метров восемь. Затем, достигнув невидимой границы над насыпью, она, как и первая гайка, резко, почти перпендикулярно, ушла вниз и с треском врезалась в гравий.

– «Плешь», и похоже, огромная! – крикнул Лукич. – Сюда прыгать нельзя.

Вариантов практически не оставалось. Надо было прыгать влево, в промежуток между двумя колеями. А потом сбегать с насыпи и залегать в траве. Если, разумеется, с этой стороны не караулили другие ловушки. Если не караулили, то сохранялась надежда на слепой инстинкт «гадюки». Она всегда нападала только на движущуюся цель. Следовательно, могла погнаться за пустой дрезиной.

Лукич между тем швырнул пару гаек влево. Они нормально легли на землю, не изменив направления. По всему получалось, что надо прыгать сюда. Но что-то настораживало Варнакова, едва ли не отталкивая его от левого края дрезины.