– У меня есть подруга, которая живет в доме Люсьена. Выполняет для него всякие поручения. Он велел ей следить за воротами. Судя по всему, с тех пор как Клык сбежал из своего парижского заточения, Люсьен боится, что тот явится сюда.

– Но почему? – Тана заставила себя взять чашку, не обращая внимания на дрожащие руки. Она сделала глоток горячего кофе и принялась за яичницу. И поняла, что голодна гораздо сильнее, чем думала.

Джеймсон подался вперед:

– Потому что Клык оказался в клетке из-за Люсьена. Твой приятель позволил Каспару Моралесу ускользнуть, а Люсьен, или Элизабет, или, скорее всего, оба донесли об этом древнему вампиру по имени Паук. В результате Клык Айстры провел последние десять лет в камере пыток где-то под Парижем.

Тана вспомнила, что сказал Габриэль, когда они уезжали с заправки. Тогда это показалось бессмыслицей, но сейчас она поняла смысл его слов.

«Этот мир возник благодаря моему милосердию. О котором я бесконечно сожалею».

У нее закружилась голова.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я же тебе говорил: моя подруга живет у Люсьена. Клык что-то говорил о своих планах? О том, что задумал?..

«У меня тоже есть друг. И я собираюсь его убить».

– Он хочет кого-то убить, – Тана положила яичницу на лепешку. Она ела и ей становилось лучше. – Но больше я ничего не знаю. Если бы Зима не показал мне объявление, я бы не поверила, что Габриэль – это Клык Айстры.

Она достала смятый листок, который сунула в сумку много часов назад, развернула на столе и разгладила. Глядя на черные кудри, трость с серебряной рукоятью и жестокий взгляд, Тана не могла поверить, что у их обладателя такие мягкие губы.

– Он вел себя не как… То есть он действительно ужасен, но почему-то он был добр ко мне. Я бы никогда не подумала…

Джеймсон присвистнул, увидев сумму вознаграждения:

– Почему ты не сдала его у ворот?

Тана покачала головой:

– Так поступить с ним было бы подло, ведь он помог мне спастись. Но я не понимаю… Откуда Габриэль и Люсьен вообще знают друг друга?

– Люсьен – создатель Габриэля, – ответил Джеймсон.

– Что? – опешила Тана. У нее в голове не укладывалось, что Габриэль, который был для нее и симпатичным парнем, и вопящей тварью с кладбища Пер-Лашез, имел какое-то отношение к красавчику Люсьену Моро, чьи постеры продавались повсюду. – Слушай, я действительно почти ничего не знаю. Мне известно только, что Габриэль путешествовал один и за ним охотились какие-то вампиры. Теперь мне кажется, что это были слуги самого Паука. И это они устроили резню, о которой написала Полночь.

Вдруг что-то камнем упало с неба, и Тана едва не подскочила от неожиданности. Белый ворон расправил крылья, глядя на Тану рубиновыми глазами, каркнул и прошелся по столу, подбирая кусочки яичницы. Джеймсон рассмеялся, когда птица вспрыгнула ему на плечо, захлопала крыльями и перелетела на голову.

– Это Гремлин, – сказал он, спуская ворона обратно на стол.

Тана неуверенно протянула пальцы и удивилась, когда птица подошла и потерлась о них клювом. Она слегка улыбнулась. Что-то в этой птице заставляло верить ее хозяину.

– Я объясню тебе, что такое Холодный город, – сказал Джеймсон. – Это закрытая экосистема. Вампирам нужно множество живых людей – добровольных доноров, которые сдают кровь через иглы и трубки. Если вампиры станут нападать на всех без разбору, то распространят заразу и уничтожат свои запасы еды. Однако, если что-то нарушает равновесие, тут очень быстро начинается хаос. Будь то люди-террористы, которые разбивают окна в здании, где идет Вечный бал, и поджигают себя, или разборки между вампирскими бандами – любой конфликт тут очень быстро набирает обороты. Здесь хватает и вампиров, и людей, которые ненавидят Люсьена. Так что, если Габриэль явился, чтобы встряхнуть Холодный город, они к нему присоединятся.

Тана попыталась представить, как Габриэль собирает сторонников, и покачала головой:

– Думаю, он будет действовать в одиночку. Он… не совсем нормальный.

Джеймсон как будто немного успокоился:

– Скажу своей подруге, чтобы в ближайшие несколько дней держалась подальше от Люсьена. Правда, сомневаюсь, что она меня послушает.

Тана допила кофе. В рот ей попало немного гущи, и она почувствовала, как кофеин насыщает кровь. Совсем стемнело. Она подумала об Эйдане, который умер, воскрес и ждет ее возвращения.

– Почему твоя подруга остается там, если Люсьен так ужасен?

Джеймсон отвел взгляд:

– Она вампир, – тихо ответил он, будто ему было стыдно. Тана задумалась, каково расти в этом городе, оставаясь человеком. Оказаться внутри не по собственной воле. Жить здесь, не мечтая стать вампиром. Интересно, что Джеймсон сделает ради метки, которой она так легко лишилась? И что почувствует, если узнает о Холоде у нее в крови?

Джеймсон погладил белые перья Гремлина:

– Ты знала, что воронам нравится, когда их кусают муравьи? В момент укуса муравьи выделяют какое-то вещество, кажется, муравьиную кислоту. И вороны так подсаживаются на это, что ложатся, раскрыв крылья, на муравейники. Думаю, моя подруга знает, что Люсьен ужасен, но… ей это нравится.