Доверяет ли она Фалиону?

Опять-таки это ветер. Они ничем не связаны, не обязаны, их ничего не объединяет, кроме его слов о чувствах. Но если посмотреть с другой стороны – а с чего будущий герцог и аристократ до мозга костей влюбился в дочку купца?

Отдадим ей должное, но она не красавица. Яркая, оригинальная, неглупая, по местным меркам эксцентричная, но до красоты ей еще килограммов двадцать. Пусть лицо и приняло приличные очертания, но животик, попа, ноги пока еще далеки от идеала. Их еще качать и качать. Хотя сейчас это не дикий жир, а скорее приятная легкая полнота. Пышечность.

Плюс возраст.

Что, Фалиону своих мало?

Да к нему наверняка в очередь такие девочки стоят, рядом с которыми она слониха и страшилка. Нет, в великую любовь ей не верилось. А если не любовь, то вывод один. От нее что-то нужно.

Что?

Неизвестно.

Вывод?

Разведку к бою. И не путать с разведкой боем, когда командир мчится вперед на лихом коне, размахивая саблей. Нет уж…

Осторожно, не привлекая внимания, попросить Августа, Алисию, еще кое-кого – пусть собирают информацию.

А как поступить с Фалионом?

Лиля покусала ноготь.

Да, выход только один. Пока – отдалиться от него, чтобы не попасть под раздачу. А что потом? Данные разведки покажут.

Но отдалиться от Фалиона надо еще и по другой причине. Не показывать виду, но… в него ведь и влюбиться можно. А оно ей надо?

Жить с разбитым сердцем в преддверии приезда мужа… кстати! А ведь Фалион сам должен понимать неустойчивость ее положения. И все равно расшатывает лесенку под ее ногами… это – от великой любви?

Верится с трудом. Ох, темнит что-то высокородный маркиз. Так что отталкивать его не будем, но и расслабляться и доверять тоже не станем. А любовь?

А что, есть возможность?

Засада.

Волк охотился на зайца, охотник – на волка. Удобных мест для засады было не так уж и много, и Ганц устроил там свои секреты. В итоге наемники оказались под прицелом двух десятков луков – и сдались, не играя в героев. Особенно когда им объяснили, что графиню они будут ждать долго и безуспешно.

И Ганц докладывал графине. Так и так, были, взяли… только толку – ноль. Почему ноль? Так возьмут они Рокреста. Может, даже и Феймо. Промолчать оба способны. Хотя бы какое-то время. А потом примчится Лоран Ивельен, начнет кричать, что оклеветали, оболгали, деньги подбросили, приплели… короче – не виноваты они. Кто-то сомневается в слове герцога?

Лиля задумалась.

– Герцог от всего отопрется. А нам надо сделать так, чтобы его поймали с поличным.

– Вопрос: как это возможно?

– Да есть у меня одна идея. – Лиля не была профессионалом сыска. Но, простите, даже просто глядя новости в двадцать первом веке, невольно нахватаешься. Это уже не говоря о детективах и триллерах. Специалистом она не была и даже на любителя не тянула, но ее обогащал опыт столетий, которого не было у Ганца. Не доросли тут пока до мемуаров знаменитых сыщиков. – Официально брать их нельзя.

– Да, госпожа.

– А неофициально?

Ганц вскинул брови. Но потом до него дошло.

– Вы полагаете, если Ивельены все время действуют через Феймо…

– То своих выходов на эту шваль у них нету.

– Ой ли?

– Но если убрать Феймо и Рокреста – им придется уже договариваться самостоятельно. Разве нет? Или вообще действовать самим. Кинжал там, яд…

Ганц пожал плечами:

– Попробовать можно. Убить?

– Кровожадный вы, Ганц. – Лиля даже чуть улыбнулась. – А свидетельствовать кто будет? Нет уж. Что у нас, ни единого укромного местечка, где их можно подержать?

Ганц усмехнулся:

– Есть такое. И не одно.

– Вот и ладненько. Изъять их после очередной встречи. Им ведь будет известно, что засада провалилась…

– Откуда?

– Алисия сообщит.

– Тогда я пойду готовиться.

Лиля напутствовала Ганца дружеским кивком и попросила Лонса сообщить, когда приедет Алисия. Старая гадюка явилась только к вечеру следующего дня, и Лиля практически сразу атаковала ее за ужином.

– Алисия, дорогая, мне бы хотелось попросить вас об огромной милости.

– Какой же? – Гадюка так виртуозно орудовала столовыми приборами, словно ее лет пять учили.

– Ивельены… мне бы хотелось помириться с ними.