На мачте взвился алый флаг – и остальные корабли принялись брать галеры посольства в кольцо, недвусмысленно нацеливая на них орудия. А командующий торжествующе смотрел на принца с приятелем. Миг триумфа. Миг его безраздельной власти. Когда в его воле казнить или миловать. И он воспользуется этим своим правом.

– Господа, я должен вам сообщить, что вы – наши пленники. Сопротивление бесполезно.

Джес оскалился и выхватил кинжал. Сзади его движение повторил Рик.

– А ты попробуй нас взять!

– И пробовать не буду. Бросайте оружие, или…

Свистнула стрела. Джес дернулся, когда взвыл разрываемый воздух рядом с его ухом.

– Убьешь?

– Нет. Не сейчас.

– Что это значит, командующий? – вмешался Рик.

– А что непонятного? Иногда власть меняется. И те, кто придут вам на смену, пообещали мне больше.

– И ради этого ты пошел на предательство? Подонок! – процедил Джес.

Командующий усмехнулся.

– Ну, это еще как посмотреть, кто из нас предатель. Не твой ли отец отравил законного наследника Ативерны, его высочество принца Эдмона?

Джес побледнел как полотно. От бессильной ярости. Многие подозревали, что там не так все чисто. Но молчали. Ибо Эдоард был скор на расправу, а грешки у каждого имеются.

– Будь ты мужчиной, я бы заставил тебя проглотить эти слова!

– О глотании мы поговорим позднее, когда у меня будет на вас время, – ухмыльнулся командующий. – Будете сопротивляться – утыкаем стрелами. А пока в трюм.

Рик и Джес были вынуждены подчиниться.

– Атаковать галеасы!

На мачте взвился черный флаг. И на галеасы охраны и неф обрушился дождь зажигательных стрел, среди которых выделялись большие стрелы баллист и палубных скорпионов.

Вооружение на судах тех времен было не особо сильным.

Так, по мелочи. Небольшие баллисты, катапульты, которые могли метнуть снаряд с «жидким огнем»… Достаточно, чтобы справиться с галерой, не ожидавшей нападения.

Поджечь. Наделать дыр в бортах. И – уйти.

Не сразу, разумеется.

Людей надо тоже ликвидировать. Здесь достаточно оживленные места, мало ли кто пройдет мимо. Зачем оставлять живых свидетелей? Надо просто подождать часок – а потом поднимаем паруса, весла в воду – и вперед. В столицу.

Можно сказать, командующий даже милосердие проявляет. Ледяная вода убивает быстрее и безболезненнее, чем стрелы.

Рик и Джес, бессильные, сидели в трюме, по колено в грязной воде. Оба полыхали гневом, но сделать ничего не могли. Веревками их скрутили так, что колбасы отдыхали, и развязать или перегрызть их не представлялось возможным. Парней предусмотрительно привязали на расстоянии друг от друга. Разговаривать они могли – но и только.

– Кто бы мог подумать…

– Нам надо бежать. – Джес был настроен более практично.

– И как? Ты зубами дырку в борту прогрызешь?

– Нет. Но если поторговаться с командующим, попросить поговорить с ним…

– Наедине? Он не дурак.

– Но это хоть какой-то шанс. А там веревку на горло – и закрутится.

– Плохой шанс.

– Другого не будет. Ты сам понимаешь, что нам не жить?

Рик это отлично понимал, но не сомневался в уме командующего флотом. Да, мразь, мерзавец и подлец, но не идиот ведь! Дурак до командующего не дослужится! При всем уважении…

– Что-то я сомневаюсь, что он так подставится. Если он пошел на этот шаг, он все обдумал.

– Другого варианта у нас нет.

– Мне интересно – кто и что ему пообещал?

– Мне тоже. Но, боюсь, об этом мы до столицы не узнаем.

– Лишь бы отец был жив.

– Если там мятеж… – Джес не договорил, но Рик и так понял. При мятеже шансы выжить у них стремительно падали до нуля, а жить хотелось. – Постой-ка… это что?

Они замолчали и прислушались. Судя по шуму, снаружи шел бой.

За шанс на спасение друзьям следовало благодарить Эрика. Ну и графиню Иртон. Первого – за оперативность. Вторую – за подзорные трубы, в которые было видно как бы не втрое дальше.

Соответственно, вирмане обнаружили посольство первыми, но подходить ближе не стали. А зачем? На них не написано, что они добрые и хорошие. Да, есть пергамент, но доверяли ему вирмане мало. Могут сначала обстрелять, а потом начать переговоры. Как-никак принц на борту.

Эрик бы на месте главного, кто там командует, так и сделал бы. Потом извинимся, если что.