Джес неловко встал из кресла, поклонился, сгреб со стола шкатулку и направился вслед за матерью. Эдоард покачал головой, глядя ему вслед.

Балбес, хоть и сын родной. Не в отца пошел.

Рик вошел в кабинет отца не без робости, но Эдоард смотрел тепло, и его высочество перевел дух. Значит, разноса точно не будет.

– Ну садись, рассказывай.

– Да вроде и не о чем, – развел руками Рик.

– Анелия или Лидия?

– Анелия.

– Уже неплохо.

– Так ведь ты ее и хотел, разве нет?

– Именно ее, – не стал отрицать Эдоард. – С Гардвейгом нам дружить надо.

– Значит, будем. А что это за история с заговором?

– Догадался, что все не так просто?

– Понял. Но ты не хочешь, чтобы об этом знал Джерисон?

Эдоард кивнул:

– И ты ему никогда не скажешь.

– Почему?

– Потому что у Эдмона был ребенок не от служанки. А от Амалии.

Рик выругался и задумался.

– Вот-вот.

– Тогда все становится на место. И поэтому дядя Джайс его отравил?

– Именно поэтому. Дочь, любимая и родная…

Рик задумался.

– А кто, что…

Эдоард выставил на стол вторую шкатулку. Уже чуть поменьше, но со специальной печатью, означающей «Только для королевского взора».

– Здесь протоколы. Они будут храниться сначала у меня, а потом у тебя. И, Джес, сам понимаешь…

– Для него это будет страшный удар.

– Не будет. Потому что этого – не было. Никогда.

– Как прикажешь.

– Прочитаешь – сам поймешь.

– Хорошо. Сегодня займусь. А что с женой Джеса? Тут тоже все не так просто?

– Любопытство заело? – усмехнулся Эдоард.

– Не то слово. Сам понимаешь, мы в чужой стране, письма просматриваются, раскрывать наши внутренние дела тоже не с руки, толком ничего не узнаешь, а слухи ходят страшные! Графиня то вирман нанимает, то ханганов, то…

– Слухи не сильно врали.

– Так что же все-таки произошло? Интересно же.

– Бумаги на эту тему у Джеса. Потом возьмешь посмотришь. Все не настолько страшно. Жила-была девочка, Лилиан Брокленд. Жила в глуши, в своем доме, общалась только с отцом, человеком незаурядным, но своеобразным. Вышла она замуж. В первую ночь волновалась, потом в шоке была, а потом муж ее в глушь отослал, даже не приглядевшись. Лилиан с себя вины не снимает, говорит, что могла бы… но что она могла? Джес ведь ее и видеть не желал.

– Было такое.

– Вот. А там ее и опаивать начали. Когда она потеряла ребенка – была на грани смерти. Опаивать ее перестали, думали, что умрет, но благодаря заботе служанки она пришла в себя. А умная женщина… да еще с характером, да если она умирать не желает – это серьезно.

Рик тряхнул головой.

– Железная госпожа?

– О нет. Лилиан очень милая и обаятельная женщина. Но есть в ней… нечто. Она мила, она любезна, она многое знает, но… это как надрыв.

– Не понимаю.

– Она не желает править. Ей даром власть не нужна. И деньги она на себя не тратит. Любая женщина, получая столько, сколько она, накупила бы себе нарядов, побрякушек… эта – нет. Она обучает за свой счет детей бедноты. Кормит их, одевает, содержит на всем готовом, чтобы, как она выразилась, эти дети не пополнили городское дно, а стали верными слугами короны.

– Ради короны?

– В том-то и дело, что ради детей.

Ричард покачал головой:

– Странно как-то.

– И мне было странно. А потом я разобрался. Она ведь третье поколение. Отец Августа был отличным военным, он сам корабел от Альдоная, ну а его дочь и того интереснее – кровь не спрячешь.

– Может быть… а ее не могли подменить?

– Нет. Она все время была на глазах у слуг, да и кто?

– Сосед, еще кто-то…

– Отец ее опознал.

Рик пожал плечами.

– Как сказка. Сидел человек на лавке пятьдесят лет, а потом взял меч и пошел врагов крошить.

– Жизнь интереснее сказки бывает.

– Это верно. А с Джесом что?

Взгляд Эдоарда похолодел.

– Дай ему понять, что я им не слишком доволен. Если он поссорится с женой, пусть пеняет на себя.

– А если полезет в бутылку?

– Пусть в ней и остается. Иди, посиди, почитай, подумай.

Рик ушел. Спустя два часа он вернул документы отцу и отправился в покои Джеса.

Граф Иртон пребывал в ступоре. Шкатулка с пергаментами была открыта. Их явно читали, выдергивали, кое-как засовывали обратно, пара свитков упала на пол… Рик посмотрел на эту картину и принялся разливать вино.

Джес выпил кубок вина, как воду. Синие глаза были тоскливыми.

– Рик, я болван?