– Ваше величество, чем вам намазали ногу?

– Позови докторуса да спроси, – сварливо отозвался Гардвейг.

Лиля встала и поклонилась.

– С вашего позволения. Тахир, пока готовь инструменты…

– Докторус!

Тот влетел ракетой.

– Ва… ваше величество?

Гардвейг кивнул в сторону Лилиан. Мол, она звала – она и спрашивает. Докторус перевел взгляд. И даже вздрогнул от убийственного холода зеленых глаз.

– Давно вы лечите его величество?

– П-полгода…

Лиля едва не зашипела.

– И чем?

– Это фамильный секрет! – приосанился докторишка. – Это чудодейственная мазь, которая образует корку, а рана под ней…

Лиля чуть не взвыла. Вот уж чего нельзя делать при некоторых язвах – это накладывать мазь. Между прочим, бактерии под ней размножаются весело и игриво.

Пока неизвестно, с язвой какого типа они имеют дело, а потому…

– Тахир, – позвала Лиля.

Дин Дашшар, который осторожно снимал пиявок и протирал кожу его величества спиртом, обернулся.

– Надо промыть рану. Как следует.

– Да, сейчас диагноз поставить не удастся, – грустно согласился Тахир. – Ваше величество, вы позволите?

Гардвейг вскинул брови:

– А что, не видно, что это язва?

И тут Тахир выступил во всю мощь:

– Видно, ваше величество. Но покорнейше прошу простить недостойного – ни одна болезнь не возникает сама по себе. У нее всегда есть причина. И именно ее мы попытаемся установить. Если ваше величество будет так благосклонно и потерпит…

– Потерплю, – кивнул Гардвейг.

Он, конечно, злился. И нога болела. Но!

Было в этих двоих что-то такое… каждый король – прежде всего хороший психолог. Профессия такая. И он видел, что это не связка учитель – ученица. В лучшем случае – это двое равных. В худшем – главная тут графиня. Судя по тону, по манерам, по уверенности в себе. Но и Тахир тоже многое знает. И вопреки всем обычаям ханганов спокойно относится к ее приказам. Больше того, иногда в его взглядах видно… почтение? Да, пожалуй.

Эта пара стоила наблюдений.

А еще они были первые лекари, которые не заявили: «Мы вас обязательно вылечим». О нет. Внутренне они были готовы и к удаче, и к неудаче. Ханган немного нервничал, а вот графиня была спокойна. Покосилась на банку с пиявками, сморщила нос.

– Уважаемый докторус, как ловили этих тварей?

– На свинью! – оскорбился мужчина.

Лиля облегченно вздохнула.

– Не люблю их. Но полезны. И разумеется, они использовались только в лечении его величества?

– Разумеется!

Не врал. Лиля еще раз выдохнула. Им только заражения крови или инфекций не хватало.

– Хотите – помогайте, – просто сказала она докторусу.

Тот фыркнул, но и уходить не стал. Пристроился рядом.

Лиля еще раз извинилась перед его величеством. Накинула на себя стерильную рубаху с завязками на спине, помогла завязать такую же Тахиру, убрала волосы под косынку и приступила к работе. Тахир (кстати, недавно сбривший бороду – узнал, сколько гадостей может быть из-за попавшего в рану волоса) уверенно ассистировал. Подавал инструменты, помогал промывать…

Гардвейг, весь зеленовато-бледный (хоть и под обезболивающим), скрипел зубами, но держался.

А Лиля очищала язву. Медленно, уверенно, как учили в свое время в гнойной хирургии… полцарства за фурацилин!

Наконец все напластования были сняты – и Лиля принялась тщательно обнюхивать рану в поисках характерной вони. Кто хоть раз имел дело с гангреной – не перепутает. Но нет. Не гангрена. А что же?

Язва была качественно промыта настойкой календулы, поставлена примочка с морской солью – и троица медиков принялась расспрашивать Гардвейга. Со всем возможным почтением, но впились не хуже пиявок.

Спустя полчаса Лиля перевела дух.

Не диабет. И не варикозное расширение вен, хвала богам. Иначе фиг бы она что вылечила. Ларчик открывался просто. Лет десять назад во время охоты Гардвейга укусил волк. По мнению Лилиан – справедливо. Не фиг в животных острыми палками для забавы тыкать. Ладно бы для пропитания, так ведь нет. Захотел поразвлечься. И – получил от души. Волчьи укусы вообще-то штука опасная. Этот зверь умудряется не только впиться, но и рвануть. А зубы, как известно, волки вовсе не чистят. Гардвейгу же досталось по полной программе. Хорошо хоть животное было не бешеным, а то бы правил сейчас кто-то другой.