– Нефти здесь нет. Его замысел проще – курорт. Но курорт для очень богатых людей. Для тех, которые прилетают на отдых на личных реактивных самолетах и легко покупают сотни квадратных миль лесов – чтобы стрелять оленей, не рискуя угодить в грибника. Концепция моего отца была проста: любой американец, хотя бы даже совсем небогатый, должен иметь возможность приехать на Трэйклейн и отдохнуть – пусть в трейлере, пусть в палатке… Но нефтяным баронам такие соседи ни к чему. Меньшее, что они согласны иметь под боком, – публику, живущую в пятизвездочных отелях и рискующую погрузить свои драгоценные тела лишь в бассейны с подогретой дистиллированной водой. Именно они – пятизвездочные отели – и должны сменить трейлервилли и палаточные городки.

– Мне кажется, это будет нелегко, – сказал Кеннеди. – Все-таки большая часть земель на берегах принадлежит вам, и продавать их, как я понял, вы не собираетесь.

– Все не так просто, мистер Кеннеди, – вздохнул хозяин. – Озеро и его берега – это капитал, который дает проценты только при наплыве людей… А структуры, обслуживающие приезжих, принадлежат мне лишь отчасти – и отнюдь не везде мой пакет акций контрольный, хотя по традиции я возглавляю советы директоров всех этих компаний. Исподволь работа по перекупке акций уже идет – но самая большая ставка этим Бай.. Буй… да пропади он пропадом! – вы понимаете, о ком я, – самая большая ставка им сделана на историю с «монстром озера». Умело раскрученная, она вызовет бегство туристов и обвал акций. Тогда земли придется продавать – чтобы выжить и сохранить хоть что-то. И тут уж этот проходимец своего не упустит.

– Да, эта история для него – просто подарок судьбы, – сказал Кеннеди.

– Неужели вы верите в подобные совпадения? – изумился хозяин. – От всей истории с монстром за милю разит нефтяными долларами.

– Экспертиза подтвердила, что укусы на трупе Берковича естественного происхождения, – напомнила молчавшая до этого Элис.

– Когда у вас много денег, – сказал Вайсгер, – привезти и выпустить в озеро стаю пираний, пару-тройку аллигаторов или даже акулу-убийцу труда не составит.

При упоминании аллигаторов Кеннеди поморщился. Вспомнил одну старую неприятную историю. И сказал:

– Аллигаторы, пираньи и акулы свои жертвы пожирают. А не далее как вчера я читал одну книгу по ихтиологии и выяснил: идущие на нерест лососи рыбой практически не питаются. Но хватают ее, убивают, стиснув челюстями, – и бросают. Инстинктивно уничтожают будущих врагов своего беззащитного потомства. Просматривается явная аналогия со смертью мистера Берковича. Его тоже никто сожрать не пытался. Пожевали и выплюнули.

– Опять вы пытаетесь перевести стрелки на Биг-Трэйка, – устало сказал хозяин. – Ну что же, пора вас познакомить с его подлинной историей.

В крохотный кабинетик профессора Лу, расположенный в здании управления аквапарка, Хэммет попал без затруднений, хотя о встрече предварительно не договаривался – дозвониться до профессора вчера не представилось возможности.

Луи Птикошон действительно оказался французом – но не заокеанским, а уроженцем Нового Орлеана с изрядной примесью креольской крови.

Невысокий, черноволосый, лет пятидесяти на вид, профессор Лу (именно так Птикошон, очевидно недолюбливая свою фамилию [12] , попросил его называть) был на редкость разговорчив. Выплевывая слова со скоростью автомата «Узи», он экспансивно поведал Хэммету о семи известных ему поколениях рода Птикошонов, живших в Луизиане, и о своем увлечении ихтиологией, зародившемся еще в ранней юности. та страсть и заставила ученого покинуть родные места – в дельте Миссисипи, превратившейся в нижнем своем течении в самую большую сточную канаву Америки, работы ихтиологу было мало. Теперь Лу постоянно жил в Сан-Франциско, работая в Институте океанографии. И был временно прикомандирован к аквапарку «Блю Уорд» в соответствии с соглашением между институтом и мистером Вайсгером.

Хэммет слушал, кивал, давая профессору выговориться. Потом повернул разговор на акул. Не просто на акул, но на тех, что водятся в пресных водах. Или заплывают туда.

– О, мсье Хамми! – Именно так выговаривал профессор Лу фамилию детектива. – Вы совершенно правы, мсье Хамми! Акулы на редкость интересные твари, на редкость. Совершенно примитивные – и в то же время весьма загадочные! Невозможно просчитать, что творится в их крошечных мозгах, совершенно невозможно! Акула может мирно плавать бок о бок с купальщиками и никого не трогать, а потом появиться там, где никто ее не ждет, где никто и никогда не видел акул – и напасть. И убить! Да-да, убить! В девяносто первом году в Кадьяке местного жителя Чака Льюиса атаковала синяя акула на глубине тридцать сантиметров. Тридцать сантиметров, мсье! Он стоял в резиновых сапогах в воде и отмывал садок от чешуи и рыбной слизи, когда она напала. Но главное не это. Тварь оказалась синей акулой! Синей, мсье Хамми! Севернее берегов Калифорнии они никогда не заплывают – а остров Кадьяк находится у берегов Аляски! У Льюиса было с собой ружье, и он застрелил хищницу – и только потому случай попал в разряд известных и доказанных! Иначе никто бы не поверил в акулу-людоеда, появившуюся в приполярных водах! А если бы ружья не нашлось под рукой? Что тогда?! Еще бы один человек не вернулся с берега там, где хищных акул не водится и не может водиться?!

Мсье Хамми мягко напомнил: он интересуется акулами в пресных водах.

– Да, да!! – вскричал профессор. – Иногда в акульем мозгу поворачивается неведомый рычажок, и акулу – вы правы, мсье Хамми! – охватывает непреодолимая страсть к пресной воде! И тогда гибнут люди – еще чаще, чем у морских берегов! На озере или реке никто не ждет встречи с тварью опаснее окуня или мескаланга [13] ! Хрестоматийный случай произошел в 1916 году в городке Мэтавон, штат Нью-Джерси. В реке Мэтавон-Крик объявилась акула! Никто из взрослых не поверил купавшимся ребятишкам, видевшим ее. И в самом деле, мсье, ну откуда взяться акуле в речке, скорее даже в ручье, не превышающем шириной десять метров? Ерунда, с тем же успехом можно «увидеть» акулу в джакузи! Никто не верил, пока хищница не оголодала и не убила за один день троих детей – да-да, мсье, именно троих!!! Тогда ее стали ловить, пустили в ход динамит и сети… А поймав – изумились: тварь оказалась по акульим стандартам просто недомерком. Восемь футов, центнер веса… Детеныш! А представляете, мсье Хамми, что мог натворить двадцатифутовый гигант весом в тонну?