– Нет. Об этом не знал. Об этом я никому не говорил. Не представляю, как вам удалось узнать это…

– Я – частный детектив.

– Ну да… да. Впрочем, не важно. Так вот, об инфекциях. Толик – профессионал в своем деле, настоящая ходячая энциклопедия, когда я начал расспрашивать его, он мне столько всего порассказал, что я только диву давался, сколько на свете всякой дряни водится. И вот в числе прочего он поведал весьма занятную историю о том, как однажды в одном иностранном городе заболела сразу целая толпа народа, проживающая в одной и той же гостинице, и многие умерли, и врачи долго не могли найти причину. Потом выделили этот вирус, а недуг стали называть «болезнь легионеров», или по-другому – легионеллез. Это необычное название как-то связано с тем, что подобной болезни очень подвержены путешественники. Болезнь эта трудно диагностируется, поскольку течение ее очень похоже на пневмонию, а смерть наступает быстро, то есть как бы не успевают догадаться, что это – легионеллез. Все это почему-то очень заинтересовало меня, хотя в тот момент я не имел никаких конкретных планов и сам себе, пожалуй, не смог бы ответить на вопрос, для чего мне может пригодиться такая информация. Но тема не выходила из головы. Я посмотрел, что об этом пишут в Интернете, и выяснилось, что основная опасность при этой болезни, которая, собственно, и является причиной такой высокой смертности, это высокая интоксикация организма. Из-за этого выходят из строя разные жизнеобеспечивающие системы, и проблема с легкими как бы отходит уже на второй план. Соответственно, если организм человека ослаблен, имеются хронические заболевания или еще что-то в этом роде, то вероятность летального исхода весьма велика. Кроме того, в группу риска входят курящие мужчины старше сорока лет. В общем, чем больше я узнавал об этом, тем яснее становилось мне самому, что, собирая эту информацию, я неявно и почти бессознательно примеряю ее к Владиславу. Он, несомненно, входил в группу риска. У него была масса проблем со здоровьем, и, если вирус подобного рода проникнет к нему в легкие, он – первый кандидат на летальный исход. Мой сын умер от легочной инфекции. И Владислав косвенно способствовал этому. Пускай сам попробует, каково оно. И если Господь оставит его в живых, значит, так тому и быть, значит, за мой грех послано мне. А если нет… Значит, будем считать, что хоть раз в своей жизни Владислав расплатился без обмана. Смерть за смерть. Вот что думал я, в очередной раз отправляясь к Толику и теперь имея в голове уже вполне определенное намерение и план действий.

– Как вам удалось заполучить образец?

– Я просто украл его. Снова заговорил с Толиком об этой инфекции, сказал, что история меня заинтересовала, попросил показать штамм. Он принес какую-то колбу из холодильника, начал рассказывать мне о вирусе, потом его куда-то позвали, а я спросил, не испортится ли экспонат. Толик бросил мне ключи и сказал, чтобы я отнес колбу в холодильник.

– И вы не отнесли?

– Отнес. Но потом вынес обратно. И унес домой.

– Вирус проникает в организм в виде мелкодисперсного аэрозоля при вдыхании. Как вам удалось добиться этого?

– Вы и об этом знаете? – на лице моего собеседника отразилось искреннее удивление.

– Добывать информацию – моя профессия.

– Да… аэрозоль. В этом была главная трудность, и я долго ломал голову, как мне провернуть все это. Но в конце концов нашел выход. У меня сохранился флакон от старого одеколона, знаете, раньше выпускали такие, с резиновыми грушами? На крышке с одной стороны груша, с другой – распылитель. Наливаешь одеколон, нажимаешь на грушу и получаешь мелкодисперсный аэрозоль.

– Остроумно.

– Возможно. Но главная проблема заключалась в том, как заставить Владислава вдохнуть его, и я придумал вот что. У Ирины есть такие кастрюльки… «Цептер» или не знаю, как их там. В общем, крышка там сделана так, что, когда кастрюлька закрыта, воздух оттуда практически не выходит, и пища готовится как на пару. Так вот. В такую кастрюльку с остатками пищи я и вдунул этот самый аэрозоль. А когда Владислав приехал, попросил его понюхать, не протухло ли. У меня, дескать, нос заложило. Все это я проделал перед самым его приходом и брызнул щедро. Так что, даже если что-то и вышло бы в какую-нибудь щель, оставшегося все равно должно было бы хватить.

– И вы не ошиблись в расчетах.

– Да.

– А зачем приезжал Владислав? – поинтересовалась я, вспомнив единственный входящий звонок с номера Леонида в тот день.

– Я попросил его. У меня есть икона… старинная, досталась в наследство от бабушки. Владислав не знал о ней. Я позвонил ему и сказал, что якобы мне недавно ее передали, просят оценить. Ну а он такие случаи не пропускает. Нутром чует, где можно купить за копейку, а продать за сто рублей. Сразу прискакал. Ну и тут, между делом, в разговоре…

– Вы предложили ему понюхать содержимое кастрюльки.

– Ну да.

– А сами не опасались заразиться?

– Нет.

– Смело.

– Я довольно подробно изучил нюансы воздействия этих бактерий. В суховоздушной среде они практически не оказывают влияния, им необходима высокая влажность. Кроме того, когда крышка будет уже открыта и все, что под ней скрывалось, распространится в воздухе, концентрация микроба на единицу объема станет минимальной и практически безвредной. Опасность заражения существовала только первые несколько секунд после снятия крышки, именно тогда, когда вдыхал этот воздух Владислав.

– Вы очень тщательно все продумали.

– Да. Я даже открыл окно, чтобы свести риск к минимуму. И я не заразился. Господь наказал меня по-другому.

– Вы имеете в виду болезнь дочери? – осторожно спросила я.

– Да. Правда, Нэля и до этого уже чувствовала себя неважно… Но чтобы в больницу… В больницу она попала на следующий день после Владислава.

– Надеюсь, не с легкими?

– Нет. Пищеварение. После смерти Леши она стала жаловаться на боли в желудке… Они с братом были очень дружны, переживания не прошли бесследно. Нервы… ведь все это связано. А пищеварение… очень тонкий процесс, чуть переволновался… впрочем… теперь что говорить… Ну вот, а сейчас сделали обследование, говорят, язва, нужно делать операцию. А у нас с Ириной при слове «операция» ассоциация только одна. Жена места себе не находит, да и сам я…

– Вы связываете это с тем, что произошло с Владиславом?

– Не знаю… Я не жалею о том, что сделал. И потом… никто не гарантировал, что все получится… именно так. Он мог выздороветь, мог вообще не заразиться. Я ведь не заразился. А так… значит, была в этом какая-то… справедливость. Впрочем, я не отказываюсь от того, что сделал, и готов ответить перед законом, или как это там… Что вы намерены предпринять?

Признаюсь, этот вопрос поставил меня в тупик. И правда, как мне быть со всем этим? Поступок Всеславина отвратителен, я первая соглашусь, что он заслуживает наказания. Причем как раз для наказания по закону оснований здесь, увы, нет.