– Нет, конечно. Просто мне искренне жаль, что вы не сможете побывать в Японии, о которой сами же не раз рассказывали нам в кают-компании много интересного.

– Не расстраивайтесь, Андрей Петрович. Я все хорошо обдумал. Лично для меня честь дворянина превыше всего. И это не просто громкие слова – это мое жизненное кредо.

– Полностью поддерживаю вас в этом, Алексей Михайлович! – горячо воскликнул Шувалов. – Ведь если бы это было не так, я никогда не пришел бы к вам после той вашей стычки с капитаном.

– Спасибо за понимание, Андрей Петрович.

– К вашему сведению, я тоже хотел вызвать Крузенштерна на дуэль! Еще во время нашей стоянки на острове Нукагива, сразу после прибытия туда «Невы»…

– Вот так новость! – слегка опешил Воронцов. – Впервые слышу.

– Да о том инциденте знают только камергер Резанов, натуралист Лангсдорф и капитан Лисянский, – пояснил Андрей Петрович. – Не считая, конечно, нас с Крузенштерном.

– И в чем же заключалась причина вашего конфликта, если не секрет? – заинтересованно спросил граф.

– Капитан неуважительно отозвался об офицерах гвардии.

– Понятно… Что ж, теперь я окончательно убедился в вашем чистосердечном ко мне отношении, Андрей Петрович. И хотя мне в свое время довелось дослужиться только до звания унтер-офицера гвардии, а не поручика, как вам, но я, поверьте, тоже непременно потребовал бы сатисфакции за нанесение подобного оскорбления.

Собеседники молча посмотрели друг другу в глаза, выказав тем самым обоюдную радость от только что прочувствованного единения родственных душ, сближающего людей порой сильнее, нежели что-то иное.

– Однако каковы же ваши планы на будущее, Алексей Михайлович? – осторожно поинтересовался Шувалов.

– Хочу из Петропавловска отправиться в Русскую Америку, – не стал скрывать тот.

– Завидую вам, – откровенно признался Андрей Петрович. – Но, надеюсь, временно. Ибо по возвращении из Японии я ведь тоже могу направиться именно в Русскую Америку и поступить, например, на службу в Российско-американскую компанию.

– Конечно, можете, Андрей Петрович. Только сам я намереваюсь заняться там изучением быта индейцев на правах частного лица. – Заметив отразившуюся на лице гостя досаду, добавил: – Просто у меня, не в обиду вам будь сказано, больше финансовых возможностей для этого.

– Как говорится, по одежке протягивай и ножки, – рассмеялся гость, давая понять, что нисколько не обижен на слова графа.

– Ну вот и слава богу, – облегченно выдохнул Алексей Михайлович. – Тем не менее вынужден вам признаться: хоть я и окончил Петербургский университет, однако испытываю определенный недостаток знаний в методике проведения исследовательских работ. Поэтому мне потребуется ваша помощь, Андрей Петрович.

– Я весь внимание, – с готовностью ответил молодой человек.

– Вы ведь находитесь в дружеских отношениях с Григорием Ивановичем Лангсдорфом, натуралистом нашей экспедиции?

Шувалов утвердительно кивнул и добавил:

– Да, мы с ним совершали восхождение на Тенерифский пик на Канарских островах и обследовали остров Нукагива в Тихом океане.

– Вот в связи с этим я и прошу вас оказать мне протекцию. Организовать, так сказать, творческую встречу с ним. Ведь Лангсдорф, как-никак, является членом-корреспондентом Петербургской академии наук.

– Нет ничего проще, Алексей Михайлович! Я прямо сейчас, не теряя времени, и отправлюсь к нему!

– Большое вам спасибо, Андрей Петрович! Буду весьма признателен за посредничество.

– Не стоит благодарности, Алексей Михайлович. Разрешите откланяться.

Мужчины поднялись и крепко пожали друг другу руки.

Сразу по возвращении в Петропавловск камчатского губернатора генерал-майора Кошелева, проскакавшего по бездорожью семьсот верст из Нижнекамчатска всего за две недели (так спешил увидеть соотечественников, по общению с которыми страшно соскучился в своей Богом забытой области), Резанов обратился к нему с просьбой разобраться в его конфликте с Крузенштерном. Внимательно выслушав полномочного посланника России в Японию и изучив представленные им документы, Кошелев назначил и провел следствие, обернувшееся для Крузенштерна весьма неблагоприятными выводами.

Когда были получены предварительные результаты расследования, Кошелев пригласил Резанова и Крузенштерна в свой кабинет. Полномочный посланник выглядел абсолютно спокойным, начальник экспедиции явно нервничал, сам губернатор был слегка взволнован.

– Господа, – обратился последний к фигурантам следствия, – я пригласил вас, чтобы ознакомить с предварительными результатами расследования по факту ваших разногласий, послуживших причиной возникновения между вами конфликта. Итак, в ходе расследования было установлено, что вопреки воле государя императора, изложенной в соответствующей инструкции и врученной полномочному посланнику в Японию камергеру Резанову, капитан-лейтенант Крузенштерн попытался оспорить права господина Резанова на главенство в экспедиции. Тем самым господин Крузенштерн поставил под угрозу возможность успешного ведения переговоров по установлению торговых отношений с Японией, что, в свою очередь, способно нанести непоправимый ущерб интересам Российской империи в Восточно-Тихоокеанском регионе. Более того, все офицеры шлюпа «Надежда» и их подчиненные невольно оказались втянуты в эту крайне неблагоприятную для интересов России ситуацию, и поэтому я, как представитель высочайше предоставленной мне государственной власти, вынужден буду принять соответствующие меры по ее устранению. Однако для начала мне хотелось бы выслушать мнение по этому вопросу зачинщика конфликта. То есть господина Крузенштерна.