Карахар не мог. Психоматрица не позволяла. При всех своих достоинствах подполковник Гамаюн стать юной девственницей не мог.

— Ты Карахар? — спросил человек. Оружия у него не было, и на ловушку все происходящее не походило. Переговоры в Степи — дело святое. Закончатся — пожалуйста, режь врагов снова, коли не сумел с ними договориться…

Переговоры проходили в наскоро собранной на узкой полоске галечного пляжа юрте. Десять нукеров с луками стояли полукругом с одной стороны юрты. С другой — десять бойцов Отдела. Посматривали друг на друга неприязненно, но уважительно. В юрту зашли двое. Карахар и Сугедей.

— Я Карахар, — сказал подполковник. — А вы думали, что в Карахаре семь локтей роста, плечи — сажень, и глаза мечут молнии?

Неизвестно, что там себе думал Сугедей, но начал он без обиняков, совсем не похоже на цветистую дипломатию Нурали-хана:

— Я — Сугедей. Люди степи признали мою власть, и эти земли теперь мои. Я сам покараю онгонов и уничтожу их логово. Нам нечего делить. Ты можешь вернуться в свою крепость, а можешь встать под мои бунчуки. Тогда у тебя будет все, и твои Драконы пойдут рядом с моими конниками, сокрушая царства. Подумай об этом, Карахар. Я не держу зла на тех, кто раньше сражался со мной, а сейчас служит мне.

Сугедей сделал паузу и прибавил:

— А еще подумай о том, что будет, когда у тебя закончатся патроны.

«Патроны» хан произнес по-русски и почти правильно.

— Патронов у меня больше, чем у тебя воинов, — ответил Гамаюн, не выдавая неприятного удивления. Парень непозволительно много знал. И этим был опасен для Девятки больше, чем все остальные владыки степи, вместе взятые.

Источник? Милена? Разберемся… Но — если она у него, пусть скажет об этом сам…

— У меня есть дело к онгонам. Они похитили мою жену. А закон Степи прост — земля принадлежит не тому, кто объявил ее своей. А тому, кто может ее удержать. Войди в пещеру — если сможешь.

Полчаса назад наконец подтянулась техника. И при нужде Гамаюн мог устроить новую демонстрацию огневой мощи. Ребята у хана прыткие, и позиция у них удобнейшая, но подполковник не сомневался в своем превосходстве.

Точно такую же уверенность испытывал Сугедей. Пять тысяч не вступавших в бой нукеров наготове. И близится союзница-ночь…

— Твоя жена у меня. Мои люди убили похитивших ее. Я мог бы вернуть ее тебе. Какой выкуп ты согласен заплатить?

Карахар сказал жестко:

— За свое выкуп не платят. Свое берут назад.

Вот так. И только так. Иначе — ты конченый человек, слабость в Великой Степи никому не прощают.

Сугедей кивнул, словно ждал именно этого.

— Я мог бы вернуть ее тебе, — повторил он свои слова. — Но она не хочет возвращаться. Ты знаешь законы Степи? Есть и такой: если женщина не хочет жить с мужем, он должен вернуть ее отцу. И поискать себе другую жену.

Хан говорил правду. Другое дело, что при дефиците рано гибнущих мужчин правило это применялось крайне редко. В основном для расторжения династических браков — при изменениях в политической ситуации.

Но Милена… Да… Милена, похоже сделала в жизни новую ставку. И это тревожный признак — чутье у дочери генерала Таманцева безошибочное. Если, конечно, молодой хан не лжет.

Ладно, продолжим дискуссию на тему местного кодекса о семье и браке.

— Женщина сама должна сказать мужу, что не будет жить с ним. Я хочу услышать свою жену.

Шаги были не слышны. Холодный металл ствола прижался к затылку неожиданно.

Бывший отставной майор, а ныне полковник Камизов, оборачивался медленно. Застали его в крайне неудобной позе — наклонившимся над распахнутыми железными створками люка. Внизу, в люке, — два длинных ряда разъемов. Дело происходило на третьем этаже обесточенной «двойки» — слабый свет сочился сквозь мутные, специально сделанные непрозрачными стекла.

Полковник наконец обернулся.

Миша Псоев, бывший лже-черпак, отступил назад, опустил пистолет. Улыбнулся паскудно. Повисло молчание и полковник нарушать его не собирался. Старый волк прошел ту еще школу— прекрасно знал, что заговоривший первым теряет преимущество. Правильно держать паузу — большое искусство.

Но Миша не стал тянуть резину:

— Я не знаю, полкан, что ты задумал. Что-то задумал, раз ездишь сюда втихаря. Задумывать вы умеете… Но задуманное надо выполнять. Это умею я. И я не хочу ждать, когда с меня сдерут кожу, — а дурак Звягинцев ведет все к этому… Считай, что я предложил свои услуги.

Речь Псоева полковника удивила. И не только содержанием, но и формой. Обычно бывшие сержанты изъясняются попроще… Но Миша был парнем начитанным, попавшим в армию с третьего курса института. И умным был тоже. Просто любил убивать.

— Пойдем, — сказал Камизов. — Потолкуем…

Его тайные визиты на двойку можно завершать. Все подготовлено. Напряжение на аппаратуру и на антенну можно подать одним поворотом рубильника.

А задумал Камизов не много и не мало: взять под контроль Водяного Верблюда. Таманцев и Звягинцев в эти планы полковника как-то не вписывались…