Тём и Эшшу квартировали теперь в двух комнатах у старосты Садка, а Клаус поселился у вдовы.

Столовались все втроем у неё же, так что Тём был отдельно благодарен учителю за разительно изменившееся теперь питание, после которого ни о каких кабаках хоть в Хольфстриге, хоть в Троттире норд уже и не думал.

За это время он с Эшшу всего один раз выбрался в свой клановый замок. Девчонка пришла в восторг от чуда средневековья, но, к огорчению Тёма, радовалась совсем не тем вещам, которые ласкали взгляд и согревали сердце ему самому. Ни Глена, ни кого-нибудь из других знакомых Сынов Тём в это посещение замка не встретил.

Восьмой день пребывания Тёма в Садике для него самого и Клауса с Эшшу начался как обычно. Клаус и Эшшу проводили ревизию темных заклинаний ведьмы, поределяя какое из них допустимо к применению ученицей инквизитора. Ведьма билась за каждое с азартом, но грань уважения к мнению Учителя при этом не переступала.

Тём интенсивно поработав топором, отдыхал, медитируя с кинжалом Мизуки в руках. Пользуясь тем, что монотонная, изматывающая работа как нельзя лучше очищала голову от мыслей, норд в минуты восстановления выносливости пробовал достучаться до "наследства" почившего Патриарха, надеясь выудить ещё что-нибудь уникальное. Пока ничего толкового из этой затеи не получалось. Мелькали в голове какие-то образы, чаще всего это была барышня в красной коже, красивая блондинка с узким лицом и тонкими бледными губами, при улыбке обнажающими длинные острые зубки. Не много ли клыкастых девочек на его пути? Или у каждого мира свои каноны красоты. Были картинки каких-то схваток. Несколько раз Тём видел морщинистое лицо очень старого вампира. Но кто это был, и где это происходило, норд понять не мог.

Некий диссонанс в эту пасторальную утреннюю картину внес появившийся со стороны бурга орденский отряд из четырех человек.

Старший отряда проходя мимо тренирующего Эшшу Клауса, поднял руку, останавливая движение. Клаус отложил свою учебную палку, которой он рисовал что-то на земле для Эшшу, и тоже развернулся лицом к подошедшим.

— Клаус!? — в голосе спрашивающего удивления было пополам с радостью.

— Здравствуй, Вит.

— Брат Вит, — приблизившийся поднял назидательно палец, при этом глаза его продолжали лучится радостью встречи.

— Конечно брат, кто же ты мне ещё? — Клаус засмеялся и сделал легкое движение на встречу брату Виту, так что их плечи и лбы соприкоснулись.

То ли это было спонтанное выражение скупых мужских чувств, то ли тайный знак, но через мгновение, отпрянув друг от друга они уже просто весело, как давно не видевшиеся приятели, похлопывали друг друга по плечам.

Но и Тём и, судя по азартно — внимательному взгляду, Эшшу оценили, что двух неожиданно встретившихся бойцов с Темной стороной связывает что-то намного большее, чем простое знакомство.

— Куда и откуда так дружно топает отряд счетоводов ордена Плачущей Богини?

— Из Хольфстрига идем. Из местного отделения ордена пришло сообщение о вероятном возрождении в округе ведьмовского гнезда. Обычно это дело гроссмейстера ордена, но в этот раз брат Юр послал нас посмотреть на месте, что тут происходит. Слишком много разных непонятных сигналов об оживлении Тёмной стороны стали поступать в орден. А от рыцарей ордена, сам понимаешь, толку не много. Да и чему удивляться, если они у кого-то подсмотрели, а теперь все поголовно на щиты ниже орденского и личного девиза наносят новомодный статус "Вижу цель и не вижу преград".

Вит осуждающе покачал головой и осторожно сказал Клаусу:

— Я слышал о том, как с тобой обошелся Мартин. Он не прав.

— Иль рассказал?

Клаус заметно помрачнел, а Тём насторожился, услышав о чем разговаривают два воина веры. Он оторвал спину от ствола дерева и подошел ближе, стараясь не проявлять заметно своего интереса и одновременно не пропустить ни одного слова.

— Да, брат Иль рассказал нам о том, что произошло. Но, во — первых, он был и остается на твоей стороне, так что не надо так мрачно сдвигать брови и гневно морщить лысину. А во — вторых, он не мог умолчать о произошедшем, рассказывая брату Юру о посещении коллегии. А тот счел возможным сказать об этом только двум людям, — мне и брату Михаэлю. Ты же не будешь спрашивать, почему он рассказал это именно нам. Я уверен, что ты нам все так же веришь, как верим и мы тебе.

Брат Юр просил нас при встрече передать, что он с пониманием отнесся к твоим трудностям и верит, что ты их преодолеешь. И в любом случае, его предложение встать в один ряд с нами остается в силе.

Вот только не нашли мы тебя сразу, хоть и искали. И в коллегии никто не знал, куда ты ушел.

Инквизитор с горечью в голосе спросил

— А скажи мне, Вит, с каких пор казначей ордена Плачущей Богини называет отлучение инквизитора от коллегии трудностью?

— Зачем ты так? Я думаю, сказанное братом Юром относилось к тебе и только к тебе. Он же от чистого сердца сказал то, что сказал.

— Брат Юр? От чистого сердца? Мы с тобой точно об одном и том же человеке говорим?

Клаус с мрачным лицом ещё немного о чем-то подумал, а потом махнул рукой.

— А, ладно. Может ты и прав. Здание вашего Ордена могло все это время и не выстоять на двух фасадных колоннах, если бы брат Юр не поверял ежедневно Духовность и Рыцарство целесообразностью и пользой. Если кто-то скажет мне, что брат Юр ушел на покой, и выращивает цветы, я ему язык за ложь без всякой проверки отрежу. А вот в то, что Юр выращивает новый план, об увеличении могущества ордена Плачущей Богини в это я легко поверю. Причем его взор может быть обращен сейчас с одинаковым вниманием как на Север, так и на Восток или Запад.