Летом 1572 г., находясь в Новгороде, кроме известия о победе в битве при Молодях Иван Васильевич получил еще одно сообщение. Царь узнал, что 19 июля в Литве скончался король Сигизмунд Август II. Это событие имело огромное значение для всей Европы и отличалось тремя обстоятельствами.

Во-первых, за три года до смерти короля, в 1569 г., давняя уния Польши и Литвы обрела новое качество – она перестала быть союзом двух стран. Польша и Великое княжество Литовское объединились в единое государство – Речь Посполитую.

Во-вторых, престол и в Литве и в Польше был выборным, правда, уже больше столетия поляки, дорожащие союзом с Литвой, послушно сажали на престол представителя литовской династии Ягеллонов.

Третье же обстоятельство, самое существенное: Сигизмунд II стал последним представителем этой династии и умер бездетным. Династия пресеклась, и престол огромного государства, включающего территории сегодняшних Польши, Литвы, Беларуси и большей части Украины, оказался вакантным. И теперь его владельца действительно будут выбирать – на стороне.

Это может показаться странным, и все же, несмотря на недавнюю войну, Иван IV считался в Речи Посполитой одним из наиболее вероятных кандидатов на престол. Ведь в случае создания огромного федеративного государства, простиравшегося от Западной Сибири до германских земель, решалось множество вопросов.

Прежде всего объединение обессмысливало продолжение тяжелой для обоих государств Ливонской войны – практически вся Прибалтика и так оказывалась в их руках, а вытеснить совместными усилиями шведов с контролируемых теми территорий не составило бы труда.

Кроме того, соединившись, царство, княжество и королевство почти наверняка смогли бы сообща решить острейшую для всех них «крымскую проблему» – от набегов с юга Речь Посполитая страдала ничуть не меньше Московского княжества. Грозный в одном из посланий прямо говорил, что при объединении «татарскому хану указал бы я дорогу за море» [27].

Возникновение славянской сверхдержавы решало бы вековечную задачу «собирания русских земель» – незавершенность этого процесса периодически провоцировала войны.

К наведению мостов с Москвой жителей Речи Посполитой толкали не только стратегические, но и тактические соображения. Вторая половина XVI в. – это время обострения противоречий между шляхтой и магнатами. Магнаты все сильнее притесняли рядовую шляхту, и мелкопоместное дворянство видело в Иване фигуру, которая обуздает аппетиты крупных феодалов, – про борьбу царя с московскими «сильными родами» в соседней стране знали все.

Всесильные магнаты тоже искали выходы на московского самодержца, правда, у них был несколько иной план. Они сделали ставку на младшего сына царя Федора. 19-летний претендент устраивал их по всем параметрам. Слабовольный (многие даже считали, что слабоумный) юноша без каких-либо связей в Речи Посполитой ничем не мог угрожать их власти. Кроме того, близкое родство с самым сильным соседом гарантировало защиту от постоянной угрозы с востока. А царь московский с сыном, глядишь, и земель каких из недавно отобранных пожалует.

Надежды и тех и других пошли прахом. Иван не только категорически отказался передавать «за Федором» земли («…наш сын не девка, чтоб за ним еще приданое давать» [25]), но и вообще не отпустил Федора на царство, настаивая на собственной кандидатуре. Но та не устроила «панов» из-за неприемлемых требований, выдвинутых Грозным – просившим, в частности, передать Московскому княжеству Киев и в дальнейшем выбирать правителей исключительно из московской династии.

Поэтому сначала престол занял французский принц Генрих Анжуйский из династии Валуа, а когда утонченный парижанин сбежал из варварской Польши, не продержавшись у власти и полгода, новые выборы выиграл семиградский (трансильванский) князь Стефан Баторий.

Но на этом сюрпризы не закончились. Осенью 1575 г. Иван IV опять удивил своих, казалось бы, привыкших ко всему подданных – отрекся от престола в пользу татарского «царевича». Официальное летописание об этом сообщает скупо: «Произволением царя и великого князя Ивана Васильевича сажал на царьство Московское царя Семиона Беидбулатовича и царьским венцом венчал в Пречистой большой соборной на Москве» [14].

Симеон Бекбулатович, до крещения звавшийся Саин-Булатом, был правнуком знаменитого хана Большой Орды Ахмата и властителем Касимовского ханства. Был на Руси такой «заповедник Чингизидов», где жили выехавшие на службу московскому князю потомки татарских родов царской крови. Чаще всего их использовали в восточной политике в качестве претендентов на престол и периодически усаживали править тем или иным ханством, чтобы они проводили там выгодную Московскому княжеству политику.

Саин-Булат, выехавший на службу Ивану IV вместе с отцом, султаном Бек-Булатом, крестился в 1573 г., приняв имя Симеон, после женился на овдовевшей княгине Анастасии, представительнице одной из знатнейших русских фамилий – дочери князя Ивана Мстиславского, бывшего главы земщины. После этого ценность свою в качестве «кандидата на престол» он потерял, поэтому служил как обычный князь, воевал в Ливонии, в основном неудачно. И вдруг царь-затейник нашел способ воспользоваться его знатным происхождением.