Наверное, было видно, что я колеблюсь, потому что дядя Алекс подсел ко мне и накрыл мою руку своей:

— Тебе даже не придется выходить из комнаты, ты можешь сделать все из своей иммерсионной капсулы.

Он пытался излучать спокойствие и уверенность, но, когда он смотрел на меня, в его взгляде сквозило отчаяние.

— Если сделаешь это, спасешь людям жизнь.

Я вспомнила, как кровь папы и мамы стекала на ковер.

— Когда? — спросила я.

Кандрисса глянула на дядю Алекса, и тот едва заметно кивнул.

— Можешь прямо сейчас.

— Они хотят тебя услышать, — подхватил дядя.

— Но вы не сказали, что это будет так скоро…

Дядя Алекс одарил меня еще одной успокаивающей улыбкой:

— Я не хотел лишний раз подвергать тебя стрессу.

Что-то было не так, но я никак не могла разобраться, что именно. Тогда я понимала только то, что мои родители купили у «Семпуры» Эхо, которая их убила, а мир, в котором Алисс будет меньше, станет безопаснее.

— Тебе не придется встречаться с ними лично, — пояснил дядя Алекс, — мы можем перевести капсулу в так называемый «слепой» режим. Тебе лишь зададут пару вопросов, а ты на них ответишь — только и всего.

Кандрисса посмотрела на меня:

— Уже все готово.

— Но я не готова.

— Тебе надо просто выглядеть опечаленной смертью родителей и сказать, как ужасно, что «Семпура» выпустила подобную продукцию на рынок. Больше тебе ничего говорить не придется.

Но мне бы и на это сил не хватило. Но, посмотрев на дядю Алекса, я, видимо, ощутила секундную слабость и сказала:

— Может быть, если я буду поспокойнее, то смогу через это пройти…

Я перевела взгляд на нейродетекторы. Дядя отрицательно покачал головой:

— Нет, думаю, это плохая идея.

Лицо Кандриссы оставалось холодным и непроницаемым.

— Нам нужно, чтобы они видели твою истинную боль.

И я согласилась.

Все было спланировано заранее. Я думаю, они хотели, чтобы все произошло именно так. Они вышли из комнаты, чтобы наблюдать из других капсул в доме. Я отправилась в свою капсулу. Но в тот момент, когда шлем опустился, я увидела знакомый шкаф.

— Слепой режим, — подумала я, но ничего не произошло.

Тогда я громко произнесла:

— Слепой режим, слепой режим, слепой режим…

Но это была не мультимедийная конференция.

Это было нечто абсолютно другое.

Вот что происходило: я была дома, в папином кабинете.

Все было до боли знакомым.

Книжные полки, дождь за окном, магнитный трек. Запечатанная капсула у рабочего стола. Я не просто видела все это, я будто туда вернулась. Домой. И папа тоже был там. Он сидел за своим рабочим столом, напротив винтажного компьютера, читая книгу «Кошмар Дарвина». Я не могла думать. Я просто стояла там, как загипнотизированная. Вот он. Мой папа. Совсем настоящий, такой, каким он всегда и был — небритый, уставший, в помятой футболке, прихлебывает чай.

— Папа, ты меня слышишь?

Конечно, он не мог меня слышать, но он услышал кое-что другое.

Он посмотрел на дверной проем. Я тоже туда посмотрела.

Там стояла Алисса со своими светлыми волосами и улыбкой. Одну руку она держала за спиной.

— Здравствуй, Алисса, — сказал папа слегка растерянно.

— Здравствуйте, господин.

— Папа, уходи оттуда. Уходи! — закричала я что есть мочи. Но мой крик не мог добраться до Йоркшира в прошлом. Как бы вы ни старались, до мертвых вам не докричаться.

— Почему ты здесь, Алисса? Я не просил тебя приходить. Пожалуйста, покинь комнату, я работаю.

— Я не могу выполнить эту команду, господин.

Папина растерянность быстро сменилась злостью.

Злостью, которую у него обычно вызывали любые продвинутые технологии.

— Что это значит?

Алисса направилась к его рабочему столу, продолжала улыбаться. Папа встал:

— Алисса, отойди…

— Я не могу выполнить эту команду, господин.

— Папа, — кричала я, а слезы уже струились по моим щекам, — уходи оттуда! Она хочет тебя убить… У нее за спиной нож… Уходи!

Папа выглядел встревоженным, но явно не понимал, какая опасность ему грозит.

— Что у тебя в руке, Алисса?

В этот момент он и заметил нож. Папа остался верен себя: его первым порывом было защитить нас с мамой, а не спасаться самому. Он начал звать:

— Лорна! Лорна! Одри! Лорна… Хватай Одри… Бегите отсюда обе… Программа Алиссы дала сбой.

Эхо загнала его в угол.

Папа попытался ее обойти, но Алисса ударила его ножом в живот.

— Папа, — беспомощно рыдала я, — я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя…