Пока он разговаривал по телефону, я бросил взгляд на еще одного не проданного Эхо, который стоял в другом конце зала. Тот выглядел как мужчина средних лет. Он поднял руку, чтобы посмотреть, не повторю ли я его жест. Но я не стал этого делать. А потом он разразился диким смехом: он хохотал целых шесть минут и бился головой о стенку кабинки, к глубокому неудовольствию своего продавца.

Наступило пять часов, и я понял, что Сеймур был прав. Атмосфера изменилась. Подходившие к нам клиенты не выказывали ни малейшего желания поговорить с Эхо. Нас осталось пятнадцать, и цена опустилась значительно ниже тысячи восьмисот союзных долларов, которые просили за нас в начале дня. Теперь покупатели точно знали, что мы отбросы из отбросов, хуже некуда. А все, что им было нужно, — купить подешевле.

Сеймур вздохнул, когда увидел, что продали Эхо, который все время смеялся.

— Даже Миа все распродала раньше меня, — сказал он, с недоумением качая головой. Его конкурентка уже направлялась к выходу из зала.

Сеймур свистнул роботу-автомату и купил у него сладкого красного чаю.

Худой мужчина с длинным лицом, в спецодежде, с абсолютно черным правым глазом. В его глазницу была вставлена блестящая черная сфера. Когда он подошел ближе, я почувствовал запах: от него пахло мочой.

Он все стоял и щелкал языком, глядя на меня. Если бы я в тот момент соображал получше, его взгляд заставил бы меня насторожиться. Я бы понял, что он смотрит на меня как на мусор. Но тогда моя голова была пуста.

— Сколько за этого? — спросил мужчина так тихо, что Сеймур даже не расслышал с первого раза. Потом раздраженно почесался и повторил громче: — Я спросил, сколько — за того?

Сеймур обернулся, и на его лице появилось тревожное выражение.

— А, Лоуренс, рад снова вас видеть.

— Луис. Меня зовут Луис.

Сеймур кивнул.

— Простите, сэр. Ошибся. У меня был длинный день.

Луис все так же пристально смотрел на меня.

— Дни другими не бывают.

— Да, сэр.

Я заметил эмблему на его грязной спецодежде. Голубой замок с тремя башнями, а под ним буквы «ЗВ» — на нагрудном кармане. Это тоже должно было вызвать у меня тревогу.

— Ну, — повторил Луис, оглядывая меня сверху донизу. — Сколько?

— Особое предложение, только для вас — всего триста долларов!

Луис покачал головой:

— Двести пятьдесят. Плачу сразу, и ни пенни больше.

Сеймур поморщился, как от боли. Сделал глоток чая, потом кивнул.

— Что ж, пусть будет двести пятьдесят, но это настоящий грабеж…

Он открыл кабинку и, прежде чем передать меня новому хозяину, посмотрел на меня едва не извиняющимся взглядом.

— Как дела в Зоне Возрождения? — спросил он покупателя, и я понял, что означали буквы «ЗВ». — Уже подружились с неандертальцами?

Луис тихо зарычал, обидевшись на вопрос, но ничего не ответил. Только бросил мне:

— Пошли. Ну, быстро!

Мне было велено следовать за Луисом, и, разумеется, я повиновался.

Я был всего лишь Эхо, которые не задают вопросов. Они просто служат людям и зависят от их милости.

Я подзаряжался в сарае под вращающейся сферой вместе с семью другими Эхо. Все они были мужчинами. Со мной никто не разговаривал, кроме одного. Он говорил со мной, прежде чем улечься в кровать. Я сидел на краю постели и слушал его. Все остальные Эхо уже перешли в режим подзарядки, но я не устал. Я вообще ничего не чувствовал.

— Меня зовут Пятнадцатый, — сказал он. — Как тебя зовут?

Я ничего не ответил.

— Прошу прощения за вопросы. Я редкая модель. Меня создали для исследовательской работы. Офисная деятельность, страхование и тому подобное. Умение задавать вопросы — часть моей программы.

Наконец-то до меня дошло.

— Меня зовут Дэниел.

Пятнадцатый кивнул. Его сделали похожим на молодого мужчину лет двадцати. У него были красивые пепельные волосы, зачесанные набок. Его внешность была такой невзрачной, что стоило отвернуться, и ты уже забывал, как он выглядит.

— Я работал в офисе, в Эдинбурге. Занимался страхованием. В наше здание врезался поезд. Все выжившие Эхо, включая меня, были ранены. У меня нога полностью раздавлена.

Он поднял штанину, чтобы показать мне повреждения. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Плоть, покрытая рубцами от лодыжки до бедра. Но это зрелище меня не шокировало. Да и вряд ли хоть что-то могло меня теперь шокировать.

— Теперь я с трудом хожу. И не могу бегать. А тут это плохо. Кроме того, я вообще не был создан для такой работы. Сам удивляюсь, как мне удалось продержаться так долго, — он довольно долго смотрел на меня. — Спасибо, что выслушал. У остальных нет на меня времени. Видишь ли, меня создали разговорчивым. А что с тобой случилось? Почему ты здесь оказался?