Через каждые сто метров я видел левиборды, как на любой крупной улице в черте города. Но первые два были подняты на трек, так что пришлось пробежать еще триста метров до следующего. Вдоль тротуара стояло множество продавцов, которые торговали недорогими товарами для туристов — голографическими открытками с изображением нового Парламента, миниатюрными роботами, акульими бургерами, ментальными проводами с функцией гида, игрушечными мамонтами и тиграми. Я пробирался между ними, петляя и сворачивая то налево, то направо. Мысли об Одри придавали мне сил.

Я запрыгнул на левиборд как раз в тот момент, когда Зета-1 и двое Эхо выбегали из ворот Зоны. Я присел, спрятавшись за ограждением, и, пока левиборд поднимался к треку, меня не было видно. Прямо ко мне со скоростью триста километров в час неслось черное такси. Оно остановилось, дверь поднялась вверх, как крыло, и я сел внутрь.

Робот-водитель повернулся ко мне. Машина была старой модели, низкоскоростная, сделанная из стали, наверное, еще в восьмидесятых. Это означало, что меня ожидает светская беседа.

— Куда желаете отправиться сегодня, сэр? — прозвучал голос с американским акцентом.

Я увидел, что один из лысых Эхо заметил, как я сел в машину, и теперь указывает Луису в мою сторону. Теперь Луис тоже меня видел. Он забрал оружие у Зета-1 и навел на такси. Я лихорадочно искал выход из ситуации. Одри уже не на станции Хэмпстед. Ее либо убили, либо ей удалось сбежать. И куда же она поехала? На Луну? Нет. Слишком сложно. В голову мне пришло только одно место, куда она могла отправиться. Куда я сам посоветовал ей бежать, возможно совершив тем самым ужасную ошибку.

— Валенсия, — сказал я. — И быстро.

Луис подбежал к левиборду, который вновь опустился на землю. Он встал на него вместе с Зета-1, и они начали подниматься со скоростью два метра в секунду, приближаясь к нам.

Водитель кивнул металлической головой.

— Валенсия, Испания, — сказал он. — Отличный выбор. По делам или на отдых?

— Пожалуйста, просто поехали!

— Разумеется, сэр.

И в ту самую секунду, когда перекошенное от ненависти лицо Луиса оказалось у ветрового стекла, машина сорвалась с места.

Склад стоял высоко на холме. На жаре от него исходил слабый неровный свет.

Зной стоял такой, что казалось, холм всего в нескольких дюймах от солнца. Я и не представляла, что здесь такое пекло. Наверное, в Африке было так же до Великого Исхода.

Раньше я тоже забиралась довольно далеко на юг. Однажды мы с мамой даже побывали в Греции, чтобы посмотреть на развалины древнего Акрополя. Но, во-первых, мы выехали с утра, и это был январь, и мы взяли много воды в специальных бутылках, в которых она всегда оставалась прохладной, и приняли солнцезащитные таблетки. И при всем этом мы выдержали не более пяти минут под открытым небом, а потом сразу вернулись в магнитомобиль.

Тут было так же жарко. Нет. Еще жарче. Безумно, невыносимо жарко. Жар исходил отовсюду — от неба и от земли. Как будто тебя засунули в старинную духовку.

Склад был из полупрозрачного бетона. Я сразу поняла, что это за материал, потому что из него построено и здание бассейна в Париже (мама мне говорила). Одна из основных особенностей этого материала в том, что зданию не нужны окна. Свет проникает сквозь стены, но внутренние помещения не видны снаружи. Так что внутрь я заглянуть не могла. Рядом со стальной дверью я увидела кнопку звонка. Я нажала на нее, но ответа не последовало.

Я боялась, что умру на улице от жары. Я не могла вспомнить, когда в последний раз что-то пила. Кажется, я вообще ничего не пила в тот день, а после бешеной гонки и пережитого ужаса мой организм был сильно обезвожен. Вот рту так пересохло, что я даже не могла сглотнуть. Над городом внизу подножия холма стояло какое-то мутное свечение. Там почти не было воздушных построек, и здания казались очень низкими. Море было похоже на сверкающее стальное зеркало. Казалось, жара делает твердый мир жидким, а море — твердым. Машины-транспортеры, груженные Эхо, неслись по магнитному треку.

Поблизости не было видно ни одного человека. Я уселась в тени, но там было не намного прохладнее. Забавно. Я забралась так далеко, а теперь меня убьет солнце. Я старалась придумать какой-нибудь план действий. Нужно встать и найти какой-нибудь поезд или такси и ехать на север, только не в Лондон.

Двадцать минут назад я прыгнула в битком набитый поезд, следовавший до Парижа, потом — в другой, до Барселоны-2, потом в третий — до Валенсии, а потом приехала сюда на такси.

Зачем я сюда приехала? Нужно было еще в Париже связаться с Розеллой из иммерсионной капсулы в каком-нибудь кафе. Я убедила себя, что он может быть здесь. Какой же я была дурой. Вот что сделали с моим мозгом старинные книги и песни «Нео Максис»! Забили его несбыточными фантазиями.